По советским мытарствам

В 1938 году я просидел восемь месяцев в тюрьме, и мне не было предъявлено никакого обвинения. При освобождении мне объяснили, что произошло недоразумение, за которое виновные понесут наказание. Что это за недоразумение и кто в нем виновен, я не знал, да и теперь не знаю.

Однако, выйдя из тюрьмы, работать на прежнем месте я уже не смог. Восстановить меня в должности директор завода категорически отказался, при этом он мне откровенно сказал:

— Если бы ты был осужден и отбыл наказание, тогда был бы другой разговор. А так мы не знаем, в чем дело — контрреволюционер ты или совсем наоборот.

Пришлось устраиваться на другом месте. Здесь мне дали заполнить известную анкету «по учету кадров». В этой анкете на вопрос «был ли под судом и следствием», я честно написал: «Был. 8 месяцев сидел в тюрьме. Обвинения предъявлено не было».

На другой день меня вызвали в отдел кадров и вежливо сказали:

—- Очень сожалеем, но принимая во внимание… и т. д.

В третьем месте я решил схитрить. На коварный анкетный вопрос написал коротко: «Нет».

Ровно через месяц меня вызвали в спецсектор и предложили заполнить другую анкету в сто с лишним вопросов. Я, конечно, опять написал, что под судом и следствием не был. Ну, тут взяли меня «в оборот»: почему скрываю прошлое, где был в таком-то году, не занимался ли шпионажем, и нет ли у меня в родне кулаков и т. п.

Через неделю меня «прорабатывали» в месткоме. Постановили: просить администрацию уволить, как чуждый элемент. Уволили.

Потом меня еще раза три «прорабатывали» таким же способом. Наконец, я не выдержал, плюнул на все и уехал в Среднюю Азию, в хлопковый совхоз. Но и здесь докопались до моего прошлого. Опять началась волынка. Нашлись активисты, которые на собрании требовали немедленно меня изолировать.

Но не успели. Началась война.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 × четыре =