Трагедия «освобожденных».

Трудно себе представить полную картину издевательств и надругательств над мирным населением, какая наблюдается в областях вновь занятых Красной армией. По отдельным отрывочным сообщениям, поступающим с той стороны, удается лишь до известной степени обрисовать общее положение, создавшееся в результате возвращения большевиков, но это далеко не охватывает всего того, что происходит в действительности.

Известно, что большевики немедленно по возвращении на места, где их не было больше двух лет, принимаются за «восстановление ». Прежде всего восстанавливают, конечно, органы власти, НКВД и т. п. Затем восстанавливаются колхозы. Под маркой этого восстановления фактически производится ограбление трудящихся. Затем начинается восстановление разрушенных в ходе войны предприятий,

По поводу этого «восстановления» мы получили довольно любопытные сведения.

В ходе боев, на южном участке фронта, была задержана группа мужчин и женщин, работавших на рытье котлованов для бетонированных укреплений. Как выяснилось, эта группа целиком была переброшена на фронт из Купянска, где она работала над восстановлением разрушенных заводов. Пятидесятишестилетний

Иван Нагнибеда, староста группы, рассказал следующее:

— Через неделю после прихода Красной армии в Купянек стали прибывать группы гражданского населения из окрестных местностей. Несмотря на то, что эти люди назывались добровольцами, пришедшими на помощь городу, ни о какой добровольности не могло быть и речи. Население собирали принудительно, причем сразу же давали понять, что оно является политически неблагонадежным и должно своей работой доказать преданность советской власти.

Условия, в какие попали эти люди, были исключительно тяжелыми. Жить приходилось в разрушенных зданиях, без окон и дверей. Питание отвратительное и с частыми перебоями. На жалобы, по поводу питания нередко можно было слышать ответ:

—Жрите то, что накопили при немцах!

Высокая заболеваемость среди работающих мало беспокоила начальство. Умиравших попросту зарывали в ямы, а для больных были отведены особые помещения. Однако болезнь не всегда давала право на освобождение от работы. Освобождались только те, кто имел температуру свыше 38°

Все работы, главным образом разборка зданий, производились исключительно вручную. Было очень много несчастных случаев, особенно завалов. Часто посылали людей разбирать здания, к которым и подойти-то было опасно. Всеми работами руководили люди, ничего не понимающие в деле, причем значительная часть этих руководителей состояла из евреев, эвакуированных с Украины.

Все работы, главным образом, разборка зданий продолжалась, полным ходом, хотя очень часто она была совершенно бесполезна. Так, было, например, с разборкой корпуса сахарного завода. После того, как его освободили от завалов, подготовив для ремонта, выяснилось, что выгоднее это здание взорвать и на его месте выстроить новое.

В начале декабря из четырех тысяч работающих было отобрано триста наиболее здоровых и лучше других одетых людей. Их объявили стахановцами и сказали, что в виде особой чести, они посылаются в Ворошиловград. На самом деле эти люди были направлены на фронт. Когда в дороге некоторые женщины пытались протестовать против такого произвола, им грубо заявили:

—Не забывайте, что за вами еще числится измена родине, за которую все равно будете сидеть в концлагере. .

После этого протестовавшие женщины были изъяты из эшелона и исчезли неизвестно куда.

Заявление Ивана Нагнибеды дополняет Прасковья Ремёйко, вдова убитого на фронте советского лейтенанта. .

— Прежде чем объявить меня мобилизованной, мне было предъявлено обвинение в том, будто бы я была близка с немецкими офицерами. Мне без труда можно было опровергнуть эту ложь, но меня не хотели слушать. Наоборот, мне предъявили еще одно обвинение, будто бы я в больнице ухаживала за ранеными немцами. Это тоже была неправда: в больнице я действительно была, но в качестве больной после контузии, полученной при взрыве авиабомбы. Несмотря ни на что, меня мобилизовали и предупредили, что я должна иметь собственное продовольствие, так как на работе ничего получать не буду. Кроме того, меня заставили «пожертвовать» одежду, принадлежавшую раньше убитому мужу.

В Купянске я работала на разборке поврежденных железных конструкций. Это очень тяжелая работа даже для мужчин, для женщин же она просто непосильна. Естественно, что никаких норм мы выполнить не могли и поэтому получали уменьшенное питание.

Иван Нагнибеда, Прасковья Ремейко и еще несколько человек категорически отказались вернуться на родину и потребовали отправки в глубь Германии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

16 − два =