О необычайном обострении междукняжеских отношений

Под 1159 г. в Ипатьевской летописи помещен рассказ о необычайном обострении междукняжеских отношений в Полоцкой земле. Главными действующими лицами этой распри были Рогволод Борисович, Глеб Ростиславич, Ростислав Глебович, а также полоцкие и друцкие бояре, именуемые летописью «полочане» и «дручане». Заинтересованное участие в судьбе полоцких князей приняли новгород-сиверский князь Святослав Ольгович, а также Юрий Долгорукий.

Как недавний минский узник оказался у новгород-сиверского князя, неизвестно. Летописец, разумеется, знал это, но, поскольку это, похоже, не было тайной и для других, не счел необходимым делать какие-то разъяснения.

До перехода в Полоцк он занимал этот престол. Оказывается, дручане только этого и ждали. В ответ они снаряжают посольство к Рогволоду и просят его спешно продолжить путь к Друцку. При этом заявляют, что очень рады его приходу и готовы сражаться за него даже и со своими детьми.

Истинное радушие Рогволод встретил, когда подошел к городу. Навстречу ему выехало 300 людей, в которых были не только дручане, но и полочане.

К этому времени из Друцка бежал сын полоцкого князя Глеб Ростиславич. Спасаясь от гнева толпы, он в спешке покинул город. Дручане, как это практиковалось на Руси, разграбили его двор, словно и не собирались сажать в нем нового князя.

Побег Глеба к отцу в Полоцк спровоцировал и там «мятеж велик», как замечает летописец. Многие полочане полагали, что Друцк для Рогволода лишь промежуточный пункт, а главной его целью должно быть возвращение Полоцка. Для приближения этой цели полочане, встречавшие Рогволода под Друцком, видимо, и подняли мятеж в столице земли.

Летописное уточнение, что сторонниками Рогволода были «мнози», позволяет предполагать отсутствие единодушия среди поло-чан. Это позволило Ростиславу остановить мятеж. О применении силы не говорится. Возможно, она и не понадобилась, поскольку Ростислав решил эту проблему элементарным подкупом зачинщиков беспорядков.

Параллельно с умиротворением полочан Ростислав вел переговоры с братьями о том, как им надлежит поступить с Рогволодом. Общая позиция, видимо, была выработана без труда. Конечно, Рогволода следовало примерно наказать. С этой целью Ростислав, собрав под своим началом дружины братьев, повел их на Рогволода.

Надежда Ростислава на испуг Рогволода и добровольный его уход из Друцка не оправдалась. Рогволод не только не оставил город, но и организовал оборону. Решительно поддержали его в этом противостоянии с полоцкой коалицией князей дручане. Летописец отмечает, что обе стороны стояли крепко, не считаясь с большими потерями. Бесплодные попытки нападавших овладеть Друцком вынудили Ростислава пойти на мирные переговоры с Рогволод ом, причем, как оказалось, на условиях друцкого князя.

Какие волости были приданы Рогволоду к его Друцкому княжеству, летописец не указывает. Из дальнейшего его рассказа явствует, что «дар» этот был несколько запоздалый и уже не мог изменить течение событий. Судьба Ростислава была предрешена. В Полоцке против него образовался заговор. А неудача под Друцком только ускорила развязку. Втайне от своего князя полочане снеслись с Рогволодом и пригласили его занять полоцкий престол. При этом они каялись за содеянное ему ранее зло.

О том, какое это было зло, свидетельствует статья 1151 г. Ипатьевской летописи. В Полоцке вспыхнул мятеж, в результате которого князь Рогволод Борисович был смещен, пленен полочанами и заточен в минский поруб. Подоцким князем был провозглашен Ростислав Глебович, который, не без воли полочан, признал старшинство Святослава Ольговича.

Столь неожиданная политическая ориентация полочан была обусловлена, по-видимому, тем, что Изяславу Мстиславичу и Юрию Долгорукому было не до полоцкой междуусобицы. Они вели переменно успешную борьбу за киевский престол и это поглощало все их силы. Нестабильность великокняжеской власти, а также традиционная неприязнь полоцких князей к Киеву толкнули их в объятия новгород-сиверского князя.

Теперь, в 1159 г., полочане сознаются, что тогда они согрешили. Причем не только перед Рогволодом, но и перед Богом, поскольку восстали против своего князя без вины. Они просят Рогволода забыть прошлые обиды, поцеловать с ними крест и вернуться на свой престол. Лучшего князя им и не надо. Во искупление своего греха они обещают пленить Ростислава Глебовича и выдать его Рогволоду — пусть он сам определит его дальнейшую судьбу.

Рогволод охотно принимает покаяние полочан, обещает забыть все свои обиды и целует с ними крест. Первая часть заговора, таким образом, была успешно осуществлена. Теперь надлежало исполнить вторую — пленить Ростислава.

Летописец называет тайный заговор полоцких бояр «злым советом», поскольку они отступились от крестного целования с Ростиславом, изменили клятве верности своему князю. Определение это, безусловно, верное, но летописец, видимо, симпатизирующий Ростиславу, запамятовал, что таким же «злым советом» был и заговор 1151 г., когда полочане отступились от Рогволода. По существу, нарушение клятвы своевольными боярами неугодным им князьям было обычной и распространенной практикой по всей Руси. Полочане не являлись в этом отношении исключением из правила.

Что же надумали коварные полочане на «злом совете»? В летописи говорится о намерении пленить Ростислава, однако некоторые обстоятельства позволяют предполагать и более драматические последствия их действий. Приближался праздник св. Петра и Павла, который приходился на 29 июня. Традиционно в Полоцке в этот день устраивалась братчина у церкви св. Богородицы. Присутствие князя на этом празднестве, по-видимому, не было обязательным, но полочане очень хотели его там видеть. Летописец отмечает, что приглашение, направленное Ростиславу, было продиктовано не искренностью, но «лестью». Видимо, расчет был на то, что во время пира проще организовать провокацию, вовлечь в нее князя, а затем и расправиться с ним. В пьяной потасовке князь мог «случайно» погибнуть.

Казалось, все складывалось для полоцких бояр как нельзя лучше. Князь принял приглашение прибыть в братчину, и они могли рассчитывать на успех. Не знали они только того, что их дьявольский план стал известен Ростиславу, и он предпринял необходимые меры предосторожности. Прежде всего он облачился в защитный доспех, который надел под верхнюю одежду. Кроме того, прибыл к церкви св. Богородицы в сопровождении большого отряда личной охраны. Пирование в братчине закончилось для Ростислава вполне благополучно.

Однако полочане и не думали отказываться от своих замыслов. На следующий день они шлют Ростиславу новое приглашение. На этот раз просят его прибыть в город и принять участие в совете. Из своей загородной резиденции, которая находилась в Бельчицах, он направляется в Полоцк.

На пути к городу Ростислава встретил один из его приближенных и предупредил о новом заговоре полоцких бояр. Они уже подняли мятеж, спровоцировали беспорядки и принялись расправляться с княжеской дружиной. Появляться в городе в такой ситуации было небезопасно, и Ростислав вернулся в Бельчицы. Здесь он соединился с частью своей дружины, а затем направился к брату Вол одарю в Минск.

Тем временем в мятежный Полоцк вошел Рогволод Борисович и вновь был провозглашен полоцким князем.

В Ипатьевской летописи, сохранившей наиболее подробные сведения о полоцкой междуусобице, почти ничего не говорится о закулисных ее участниках. Но таковые, безусловно, были. В1151 г., как мы уже имели возможность убедиться, не обошлось без определяющего влияния на ход полоцкого мятежа, изгнание Рогволода и утверждение Ростислава на княжеском престоле новгород-сиверского князя Святослава Ольговича. События 1159 г. (или 1158), по-видимому, оказались возможными благодаря участию в судьбе Рогволода великого киевского князя Юрия Долгорукого. Как сообщает В. Татищев, он пригрозил войной Ростиславу Глебовичу, если тот не освободит из заключения Рогволода. Испугавшись угрозы Долгорукого, Ростислав исполнил его требование, чем, по существу, и определил свою дальнейшую судьбу.

После скоропостижной смерти Юрия Долгорукого шансы Рогволода казались незначительными, но в жизни все сложилось иначе. Не надеясь на свои собственные силы в борьбе за Полоцк, он принимает неординарное решение и обращается за помощью к Святославу Ольговичу. Этот шаг Рогволода кажется нелогичным. Ведь именно Святослав был соучастником в деле его изгнания из Полоцка в 1151 г. и заключения в минской темнице. Однако к этому времени политическая ситуация на Руси приобрела, видимо, несколько иную конфигурацию. Святослав поддерживал добрые отношения с Долгоруким и под его влиянием изменил свое отношение к Рогволоду. Не исключено, что в его охлаждении к своему недавнему ставленнику на полоцком престоле Ростиславу повинен был и сам полоцкий князь, не всегда исправно выполнявший свои вассальные обязанности. И, наконец, Святослав не мог не знать, что от Ростислава отвернулись и полочане.

От Святослава Ольговича Рогволод ушел, о чем уже упоминалось, с «полком Святославлим». Эта помощь и это покровительство, несомненно, сыграли решающую роль в возвращении Рогволода в Полоцк.

Финалом этой драматической истории противоборства полоцких князей явились две разорительные военные кампании. Сначала Ростислав Глебович, раздосадованный потерей Полоцка, прошелся огнем и мечом по своим недавним владениям. Затем Рогволод Борисович проделал то же самое с Минской волостью и даже осадил Минск.

В конце концов Ростислав вынужден был покориться и пойти на мир с Рогволодом. Князья обменялись крестоцелованиями и прекратили взаимную вражду.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три × 2 =