Новгородчина в годы войны

Новгородчина в годы войны

МАЙ ДЛЯ НАС — МЕСЯЦ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ. 70 ЛЕТ МИНУЛО, МАЛО УЖЕ ОСТАЛОСЬ ЖИВЫХ СВИДЕТЕЛЕЙ ТЕХ 1418 ДНЕЙ, ЧТО МЫ ШЛИ К ЭТОЙ ПОБЕДЕ, НО В ПАМЯТИ ПОКОЛЕНИЙ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ЖИВА И, НАВЕРНОЕ, БУДЕТ ЖИТЬ ЕЩЕ ОЧЕНЬ ДОЛГО. В ПОИСКАХ ОДНОГО ИЗ ОСКОЛКОВ ЭТОЙ ИСТОРИИ МЫ ОТПРАВИЛИСЬ В НОВГОРОДСКУЮ ОБЛАСТЬ. ТАК УЖ ПОЛУЧИЛОСЬ, ЧТО РАССКАЗ НАШ БУДЕТ НЕ ТОЛЬКО О СОБЫТИЯХ СЕРЕДИНЫ ПРОШЛОГО ВЕКА, НО И О ЛЮДЯХ, С КОТОРЫМИ МЫ ПОВСТРЕЧАЛИСЬ.

Места, куда мы держим путь, отчасти уже знакомы и нам, и нашим давним читателям. Впервые мы рассказали о них на страницах нашего журнала в далеком 2005 году. Тогда компания энтузиастов на уазиках совершила рейд по окрестностям так называемого Демянского котла — территории, где в 1942-м была окружена крупная группировка немецких войск. Однако итог этой операции не привел к какому-то существенному изменению сил враждующих сторон, хотя сотни тысяч наших солдат и офицеров погибли в ходе нее. Котел просуществовал год, в течение которого шли постоянные бои. В конце февраля 1943 года немцы вывели свои войска из котла, и, хотя они понесли потери в живой силе, операцию трудно признать успешной. Именно по этой причине страницы истории Великой Отечественной войны, посвященные двум Демянским наступательным операциям, крайне скупо освещались в нашей официальной историографии войны, о них стали говорить открыто сравнительно недавно.

Озеро Шлино и его окрестности оказались всего в нескольких километрах от линии фронта. Попав в окружение, немцы организовали воздушный коридор, по которому осуществляли снабжение своих войск. Поэтому война в воздухе здесь была особенно важна. В лесной массив недалеко от деревни Плав, что на берегу озера Шлино, одна часть которого находится в Тверской области, а другая — в Новгородской, рухнул подбитый самолет Алексея Маресьева. Летчика, имя которого впоследствии стало легендой, выхаживали в одном из домов деревни Плав. Изба эта сохранилась до наших дней. А в лесу, где жители деревни нашли Алексея Петровича, в советское время был установлен памятный знак. Недалеко от этого места, в болоте, были найдены остатки бомбардировщика Пе-2. Один из двигателей самолета извлекли с двухметровой глубины, перевезли в Москву и установили в музее — об этой эпопее мы в свое время подробно рассказывали.

Итак, едем мы в места действительно нам не чужие. На этот раз наша цель — проверить одну из легенд, услышанную и от местных жителей и зафиксированную в исторически-мемуарной литературе. Обоим этим источникам, как показала практика, можно верить, а уж отмахиваться от живых, устных воспоминаний людей, бывших непосредственными свидетелями давних событий, и вовсе нельзя. Особенно с учетом того, что этих людей, к сожалению, с каждым годом становится все меньше.

АЭРОДРОМ В ЛЕСУ

Согласно имеющимся у нас данным, на восточной окраине Шлино в годы войны находился полевой аэродром 485 гвардейского истребительного авиаполка. Населенные пункты на берегах озера, связывавшие их дороги и окрестности, стали целью ежедневных бомбардировок со стороны немецкой авиации. В деревнях и селах находились склады с боеприпасами, там же останавливались части пополнения, идущие на фронт, поблизости от населенных пунктов располагались важные военные объекты. В результате бомбежки были каждый день, часто по несколько раз. Как мы уже отметили, немецкая группировка войск, попавшая в Демянский котел, снабжалась всем необходимым по воздуху. Поэтому на наших летчиков ложилось двойное бремя: защищать свои территории от налетов вражеских бомбардировщиков и препятствовать немецкому воздушному снабжению. Именно поэтому одним из важнейших военных объектов на берегу озера Шлино был полевой аэродром.

Семь с лишним десятков лет -в нашем случае это много! Правда, на космической карте местности, без коих привычно обходится ныне редкий путешественник, отчетливо видна залысина среди бескрайнего лесного массива. По описаниям место совпадает с тем, где должен был быть аэродром — то есть это не просто болото или поляна в лесу. Да и по конфигурации плешки знаток авиационных дел с известной долей вероятности может сказать, что речь идет именно о бывшем аэродроме. Разумеется, от военных дорог, по которым осуществлялось материально-техническое обеспечение объекта, не осталось ровным счетом ничего, поэтому полноприводный автомобиль нам остро необходим. Впрочем, машина в заводском исполнении, даже на дорожных шинах, не самый подходящий вариант для подобных исследований. Поэтому больших надежд по поводу того, что удастся «выехать на взлетную полосу», мы не питаем — в багажнике заготовлены сапоги. Нам интересен нынче не оффроуд, а быстрое достижение цели, ведь столько всего хочется успеть сделать за выходные. Руководствуясь описаниями, воспоминаниями и советами, сворачиваем в лес с грейдера по едва приметной дорожке. Лес хвойный, сухой, но снег еще не сошел полностью, проталины чередуются с сугробами в тенистых местах, поэтому на земле, еще не оттаявшей после зимы, много воды. В таких условиях приходится сразу подключать передний мост: с разгона штурмуем заснеженные участки, пролетаем бесчисленные лужи на пути. Во всяком случае, это намного приятнее, чем трястись по грейдеру, еще не разровненному после зимы.

Кстати, во время войны тут дорог почти не было, это сейчас среди них можно запутаться чужому человеку. Тамара Александровна Степанова из деревни Плав вспоминает, как подростками они ходили в Валдай на ярмарку. До утренней зари выходили, а глубокой ночью возвращались -трудно представить, как можно пройти 30-40 км с поклажей, которую несли на продажу в город, там постоять на ярмарке, купить что-то в лавках и так же с мешком за спиной пройти то же расстояние назад! И это при том, что, как рассказывает Тамара Александровна, шли большей частью без дороги — лесными тропами. Но вернемся на поиски аэродрома.

Далеко в лес углубляться не пришлось: опытный глаз приметил среди деревьев поросшие мхом и мелколесьем холмы, а рядом с ними провалы. Останавливаемся и приступаем к обследованию находки. Да, нет сомнений, что это следы военных объектов. Быстро обнаруживается, что их тут полным-полно, и все они идентичны: высокий, до двух метров, земляной отвал, насыпанный в форме буквы U, а по краям — глубокие ямы. Все это напоминает обвалованные укрытия (капониры) — места стоянок самолетов. Укрытия рассредоточены небольшими группками по всей площади бывшего аэродрома и ориентированы на полосу, которая шла параллельно взлетно-посадочной. Во множестве сохранились землянки, вот только теперь не совсем понятно, находились они в годы войны в лесу или на опушке леса. Летное поле аэродрома хоть и поглотил лес, но все равно заметно, что в зоне расположения землянок деревья стоят плотнее. Напрашивается вывод: либо землянки были на самой опушке, либо уже в лесу.

Об истории аэродрома, о боевых буднях 485 ГИАП интересно, живо и подробно написал в своих воспоминаниях «Истребители» Герой СССР, летчик-истребитель Георгий Васильевич Зимин. С февраля 1942 года он был командиром авиаполка. Особенно интересно исследовать заросший лесом аэродром времен войны, сопоставляя видимое с воспоминаниями Г В. Зимина:

«В июне (1942) мы перебазировались ни новый аэродром. Это была просто полевая площадка близ деревни Мартюшино, ими довольно долго действовали с нее. Если наш базовый аэродром находился восточнее демянской группировки, то Мартюшино было южнее его, а по отношению к демянской группировке — юго-восточнее.

Собственно, даже готовой полевой площадки, которую можно было бы использовать как аэродром, возле Мартюшино не было. Сама по себе деревня, затерянная среди лесов и озер, устраивала нас как место базирования, но аэродром пришлось делать заново. Вырубили в лесу посадочную полосу и подходы к ней для взлета и посадки. Грунт здесь был песчаный, плотный — это нас устраивало как нельзя больше».

Долго бродим по лесу, пытаясь вычислить местоположение взлетно-посадочной полосы. Согласно архивным данным, ВПП было две, и, возможно, по одной из них нынче проложен грейдер, по которому мы сюда приехали. А может быть, по ней проложили просеку под ЛЭП? Вопросов много, и это естественно — на месте аэродрома растет хороший лес. Найдя пенек от свежеспиленной сосны, прикинули возраст дерева, подсчитав годовые кольца. Получилось как раз около 70 лет! И лес вокруг одного возраста — выходит, что во время войны тут действительно была пустошь, поляна, вполне пригодная для создания аэродрома. Вспоминаются рассказы жителей деревни Плав о Фединой пустоши вокруг того болота, где нашли Пе-2. Еще после войны там заготавливали сено, а нынче там шумит высокий лес — меняется ландшафт со временем, поэтому так трудно представить себе, что творилось тут в годы войны.

В МИНУТЫ ЗАТИШЬЯ

А были не только тяжелые военные будни, но и отдых в минуты затишья между боями. И об этом тоже ярко пишет Георгий Васильевич в своих воспоминаниях. «В течение лета, как я уже говорил, полк интенсивно действовал. Активность вражеской авиации противника по-прежнему была высокой. У нас уже было два звена на самолетах Як-1, и группы для боя вылетали в смешанном составе. В ударной группе — "Харрикейны", в прикрытии — "Яки".Это было наиболее выгодное сочетание двух типов машин. Однако самолетов нам не хватало, все меньше оставалось 16 Харрикейнов", а те, что еще были в строю, износились до предела. И даже в этой тяжелой обстановке у нас появился свой., джаз-оркестр Конечно, самодеятельный, он получил экзотическое наименование и Хаукер-Харрикейнп} и частенько в его сопровождении исполнялись частушки на злобу дня. Руководитель ансамбля, всеобщий любимец техник-лейтенант Валентин Мартынов иногда пародировал в концертах доклад инженера командиру палка. На мотив популярной утесовской песни иВсе хорошо, прекрасная маркиза" он бойко сыпал под хохот летчиков: .„Сперва манометр отказал, Потам наддув не показал, Открыть попробовал капот -Набило маслом полный рот, А в остальном, товарищ подполковник, Все хорошо, все хорошо! Наш оркестр, без преувеличения говоря, играл в жизни полка немалую роль. Не было ни одного праздника, ни одного победного боя, ни одного дня рождения или какого-нибудь другого более или менее заметного события, чтобы наш "Хаукер-Харрикейн" тут же не откликнулся на это новой программой».

Невольно приходит вопрос: а не были ли создатели культового советского кинофильма «В бой идут одни старики» знакомы с воспоминаниями Зимина?

Сегодня, когда бродишь по бывшему аэродрому, среди землянок выделяется одна, самого большого размера. Около 12 метров в длину и около 5-6 метров в ширину. Видно, что землянка была разделена на две неравные части. Возможно, здесь была аэродромная столовая. Один эпизод, незатейливый и очень человеческий, касающийся отчасти аэродромной столовой, зафиксирован в рассказе Марии Васильевны Соловьевой, жительницы деревни Новинка. Она умерла три года назад, в возрасте 99 лет. Войну она пережила уже взрослым человеком и помнила абсолютно все. В 2011 году нам, к счастью, удалось снять на видеокамеру ее воспоминания о войне, в том числе об аэродроме.

«Мы на озере сено метали. (Здесь и далее прямая речь М. В. Соловьевой передана без изменений. -Прим. ред.) Прибегает мой старшенький, говорит: «Мама/ Толю украли летчики!». Ну что, Ванька, говорю, побежим на аэродром. Тут вон, 10 километров надо бежать было. Только добежали, глядим, Толю уже обратно ведут. На голове пилотка, ремень через плечо. Ну он мальчишка хорошенький был, его любили все. В руках, смотрю, кулечки положены, там ему летчики каши, сахарку, сухарьков положили. Держит. Идет и говорит: "Теперь мне нужно только шинель и винтовку", а летчик ему честь отдает и говорит: "Задание будет выполнено". Я летчику говорю: "Вы сума сошли?Хоть бы попросили, что мы его в гости возьмем". А Толя мне: и Мама-мама. Летчики живут, у них и дома нет, в землянках. Не стулья у них, а чурбаки. Но каша вкусная и суп вкусный, меня в столовой накормили"».

В этой маленькой, частной истории сосредоточена вся тоска летчиков по мирной жизни. Одни, без семей, без детей, только бесконечная война. Наверное, поэтому такое общение с деревенскими детьми значило для них безмерно много.

К сожалению, как и ветеранов Великой Отечественной, людей, видевших и помнящих войну, осталось с нами очень мало. Поэтому пока возможно так важно фиксировать и сохранять их воспоминания. Это без преувеличения имеет огромное значение для сохранения истории нашей страны. Пока возможно, но чаще уже, к сожалению, поздно. Так, например, многие жители в деревне Мартюшино знают от своих родителей, что в годы войны один истребитель не дотянул до аэродрома: поврежденный в бою, он летел в сторону аэродрома, но упал в озеро где-то неподалеку от берега. Увы, очевидцев того случая не осталось, и никто не может указать место падения самолета. Без конкретных указаний район поисков получается слишком большим, силами энтузиастов выполнить поисковые работы такого масштаба очень трудно. Остается надеяться, что рано или поздно все-таки найдутся возможности найти истребитель, и он займет достойное место в музейной экспозиции о войне.

ХРАНИТЕЛИ ИСТОРИИ

Нынче деревни, раскинувшиеся по берегам озера Шлино; Плав, Красилово, Новинка, Каменка, или на дороге, ведущей в Валдай: Марково, Сухая Ветошь, Русские Новики — пристанища дачников из Москвы да Питера, особенно в летний сезон. Приедут на месяц-другой с детьми, собаками и кошками, отдохнут, и мало кому есть дело до истории этих мест. А ведь история страны состоит из истории отдельной деревни, города — это, наверное, всем очевидно, но почему-то мы привыкли доверять лишь истории общепризнанной, пропечатанной в книгах и журналах, рассказанной по телевизору, но не пытаемся что-то узнать сами, хотя для этого порой достаточно заглянуть в соседний дом, поговорить со старожилами. Конечно, наивно будет записывать всех в историки, да и не нужно, но с тем большим уважением, как нам кажется, стоит относиться к людям, которых можно без преувеличения назвать хранителями истории тех или иных мест.

В деревне Мартюшино, что совсем недалеко от бывшего полевого аэродрома, нас встретил Виктор Викторович Озява — бывший учитель истории одной из московских школ. Наверное, профессия обязывает, но все же с удивительным человеком мы познакомились! Уже несколько лет Виктор Викторович вместе с подвижниками занимается восстановлением храма Воскресения Христова в селе Вельцо (по сути, церковь находится в самом Мартюшино). Наша поездка пришлась как раз на праздник Пасхи, и в церкви шли последние приготовления к приему прихожан из числа местного населения. Впрочем, возрождение поруганных в свое время церквей нынче в моде — даже на трассе Москва — Питер можно встретить храм в лесах с растянутым баннером «Подсобите». Памятуя о тематике нашего повествования, нам представляется более важным тот факт, что герой нашего рассказа вместе со школьниками еще в 70-е годы прошлого века установил в деревне самодельный обелиск в память о погибших в годы Финляндской и Великой Отечественной войн из числа жителей окрестных поселений. Деревянная доска с именами солдат продержалась удивительно долго, на ней и сейчас можно разобрать фамилии. В 2013 году мемориал перенесли под стены церкви, изготовили уже мраморные доски, сделали прочное основание. Главное то, что все это сделано не по указке сверху, но по собственной инициативе. Наверное, только на таких примерах и можно нынче воспитывать молодое поколение, когда официальные идеологические структуры канули в небытие. Конечно, в воспитании молодежи было много ненужных перегибов, свойственных советской эпохе, но было и хорошее. Во всяком случае, горько смотреть теперь на разоренные пионерские лагеря, встречающиеся повсюду. Каждое лето Виктор Викторович организует на берегу Шлино что-то вроде детских лагерей отдыха, куда съезжается порой несколько сотен человек. Тут и развлечения, известные людям среднего возраста по пионерскому детству, но есть и вещи посерьезнее вроде изучения военной истории края.

В РУССКИХ НОВИКАХ

А вот храм иконы Божией матери Казанской в деревне Русские Новики никто не восстанавливает. Постройка возведена в 1902 году на месте старой деревянной церкви, пришедшей в ветхость. Сто с лишним лет спустя она представляет собой сильно руинированное здание, и культовых сооружений в таком плачевном состоянии на нашей земле много, но у этой церкви есть одна интересная деталь, напрямую связанная с нашим рассказом. На втором ярусе колокольни, уже давно обвалившейся сверху, можно заметить отлитые из бетона стенки с одинокими бойницами. Это не что иное, как пулеметная огневая точка. Сверху отлично просматриваются окрестности, панорама в сторону озера Вельё, где гремела линия фронта. Основные немецкие силы не дошли сюда. Но десять лет назад, летом 2005 года, одна местная жительница, которой уже нет в живых, рассказывала, как во время немецкого наступления разведгруппа врага на мотоциклах проскочила к деревне, и это был единственный бой, который пережила церковь. Но огневая точка сохранилась до сих пор.

В Русских Новиках, как и на месте полевого аэродрома, тоже был тыл, пусть и самый ближний: известно, что в деревне располагался наш госпиталь. Напоминает об этом госпитальное кладбище чуть южнее деревни, оно примыкает к кладбищу деревенскому. А вот дом, где находился госпиталь, нам идентифицировать не удалось. То ли он полностью исчез с лица земли, то ли уже некому указать на те развалины, которые раньше были госпиталем, а позже сельской больницей. Наше внимание привлек один дом, наполовину кирпичный, наполовину деревянный, но мужик, копошащийся в соседнем дворе со своей «Нивой», ничего рассказать о постройке не мог. Это как раз к вопросу о том, как мы интересуемся своей же историей…

Рядом с братским госпитальным захоронением в Русских Новиках, на территории деревенского кладбища, есть могила стрел ка-радиста бомбардировщика Пе-2. На могиле явно недавно сделанный памятник от потомков летчика. На мраморной доске написано, что он скончался от ран в госпитале. Почему его похоронили не в братской могиле, а отдельно на деревенском кладбище? Ответа у нас нет, можно лишь предположить, что это была инициатива либо его экипажа, либо однополчан.

НАЛЕТ НА БОЛОГОЕ

И снова вернемся к воспоминаниям Марии Васильевны Соловьевой из деревни Новинка. Как и многие местные жительницы, она проводила на войну мужа и всех родственников-мужчин в призывном возрасте. Не дождалась никого… А деревня Новинка насчитывала во время войны 22 жилых дома и 179 жителей. Во время войны через деревню шли по дороге на фронт наши солдаты. Сегодня в Новинке 1 б домов, львиная доля которых используется в качестве летних дач. Постоянно жилых домов здесь осталось всего 4. А население деревни сегодня не составит и десяти человек. Уходит поколение, помнившее войну, поэтому таким важным нам кажется привести здесь еще раз воспоминания М. В. Соловьевой.

Один из ее устных рассказов (увы, мы можем представить их читателю лишь в письменном виде, о чем остается только сожалеть, ведь речь Марии Васильевны — яркий пример ушедшего русского языка и характерного говора Новгородской губернии) связан с бомбардировкой, в которую попала Мария Васильевна. Это случилось, когда оставшиеся в деревни женщины и старики пошли (пешком!) на железнодорожный узел Бологое получать зерно для посева. Колхоз, несмотря на близость фронта, работал, хлеб сеяли, хотя сами голодали. Пока они были там, Бологое стало мишенью для немецких бомбардировщиков: «..Вдруг налетели самолеты немецкие. Посмотрели б, что там было. Я уж вижу, Бог с ним с хлебом, побежала. Бонба недалеко отмени только зиднула, ну думаю все, смерть моя. А Бог дал — нет, только ушла в землю она. Так они бомбили, потом начали строчить. Мне дежурный кричит: "Сними белый платок!" Я платок развязала, в карман положила и к кладбищу бегу. Стала, мои родные, на коленки, говорю: "Господи! Если есть ты, Господь, то спаси меня ради детей". Стояла, стояла, все гремит. Потом стихло. Тут я яичко увидела. Там гуси были, наверное, когда тут бомбили, гусыня потеряла.Я его в карман взяла. Пошла к председателю райисполкома. Был такой Филиппов. Я говорю ему: Уоварищ Филиппов, дадите нам транспорт зерно увезти,ужмы три ночи тут ночуем. Вокзал разбит, что там натворёноГ Он сомной пошел к переезду, одну машину остановил, нет, не поехали, вторую, третью, наконец, одна согласилась. Говорит мне: "Садись в кабинку, поезжай!" Теперь его нету так я его каждый день поминаю. Ну поехала за зерном. Там дядя Петя уж ищетменя поубитым, где убитые лежат. Я говорю: "Дядя Петя, давайте грузить". Ну мы с председателем райисполкома и шоферам нагрузили, поехали. Только мы приехали, вот там часовня была (показываетрукой) и противотанковые рвы, смотрим,летит немец. Мы выскочили и в этот ров. Шофер первый вскочил, меня на руки и в ров опустил, потом дядю Петю. Немец ничего не сделал, покружил-покружил и обратно. Вылезлимы, до Саекино нас довезли, сгрузили, а я шоферу и говорю: "Дорогой ты мой, спасибо, что до дома довез" и дала ему гусиное яичко, больше ничего не было. А он еще спасибо сказал. (Смеется). А потом он мне телеграмму дал, с Москвы, когда война кончилась. Сказал, что поехал на родину». Вот так просто и трогательно рассказывала Мария Васильевна о войне.

«ФАМИЛИЯ ЕМУ БЫЛА СМИРНОВ»

Еще один фрагмент воспоминаний, который хотелось бы привести, касается периода, когда в ее доме квартировали и работали сотрудники СМЕРШа, а в сарае держали «подозрительных» пленных наших солдат. Об одном таком солдате по фамилии Смирнов Мария Васильевна помнила до последнего дня: «Фамилия ему была Смирнов. Арестовали его, а он им, зтчищ так сказал: "Я один выходил с окружения от немцев. 17 дней питался одной клюквою. В лесу пижму ногой, попью водицы моховой". Потом он вышел к нашим. Ну его, значит, ко мне привели на сарай, он им так все скажет. Его каждый день доспросят -иласарай,доспросят -una сарай. А поесть-то ничего не дают. А я пойду коровушку доить, налью горшочек молока и ему даю. Пока я корову додаиваю, он попьет. Потам который его охранял, на посту стоял, рассказал про это начальнику, забыла как ему фамилия» Я прихожу, а начальникмне: "Хозяйка/ Ты что изменника Родины подкармливаешь?" Я говорю: иЗнаешьчто, он выращен, на фронт отправленный, он обоплаканный, и он не виноват. Вот я слышу, как он вам тут говорит.Легко ему было 17 дней питаться клюквой? Вот подумайте вы сами". Ладно.

В те дни мы окопы копали, тут думали, что пойдут немцы, тут все в проволоке колючей было и заминировано. Прихожую в один день, Смирнова нет. Спрашиваю политрука: "Смирнов где?" А он говорит: "Ему теперь не хаживать по земле и не таптывать травы".Я говорю: "Гады!" Вот худо ли, хорошо, так сказала.

Ну дело шло. Военные уехали ближе к фронту. Весной поехала зерно получать на посев. Загрузили зерно. Сижу. Погляжу, солдат идет — Смирнов!Знаешь, как он плакал? Его от нас отправили на передовую. Он был там раненый. А потом стал работать на железной дороге. Приезжает поезд, там зерно, еще что, он принимает и охраняет. Ой- Плакали мы с ним. Он все говорил: спасительница/Потом побежал, принес нам две рыбины, сазанины соленые и две буханки хлеба. Мы рады были без памяти! Одну рыбину зараз съели. А вторую рыбину и буханки решили домой свезти,ребятишкам. Тут приходит дедушка ко мне, тоже там был, зерно получал. Говорит: аДоченька!Не дашь ли мне рыбину и буханку хлеба? Бабка у меня помирает голодной смертью". Отдала. А он мне: "Не знаю доченька, как тебя благодарить"».

Подобных эпизодов войны Мария Васильевна рассказала очень много. И это настоящая история войны на примерах жизни простых людей, к сожалению, наименее известна нам. Все эти люди сделали для победы все, что смогли. Не меньше, чем солдаты. Получали зерно, сами голодая при этом, питаясь толченой «дудкой» (растениями), смешанной с небольшим количеством муки. Работали, попадали под бомбежки. Многие из деревенских жителей по берегам озера погибли от этих бомбежек.

«ВЕНЕЦИАНЕЦ»

Приходится признать, что деревенская жизнь как одна из форм жизни нашей страны, конечно, во многом атрофировалась. Деревни умирают, превращаются в дачные угодья. Тот же Плав раньше тянулся вдоль берега озера на большую длину, чем ныне. Теперь на месте деревенских изб высятся хоромы дачников, а вид на озеро сильно испорчен новостройками, возведенными на самом берегу. Как ни печально это осознавать, но пройдет еще несколько лет, и никто уже не расскажет в Плаве о том, как в войну упал в озеро самолет, как выхаживали Маресьева в доме Вихровых. А ведь вполне можно сделать в этом доме мемориальный музей!

Быть может, только местный чудак по имени Юлиан из Семеновой Горы еще сможет что-то припомнить из прошлого этих мест, сохранит в своей памяти рассказы уже ушедших старожилов. Чудак, поскольку живет в маленькой баньке, переоборудованной под жилье, а домик тот стоит прямо посреди ручья, омывающего его со всех сторон. Так, во всяком случае, он выглядит весной, в половодье. Чтобы попасть в «Венецию», надо пройти по шатким мосткам, рискуя сорваться в бурлящую черную воду. Вода все прибывает, и кажется, вот-вот смоет и мостки, и сам домик с его обитателями, Юлианом и ушастым веселым спаниелем… И будет неудержимо крутить и уносить домик все дальше так же, как время безжалостно удаляет от нас события, случившиеся в прошлом. Успеем еще что-то разглядеть?

Новгородчина в годы войны
Новгородчина в годы войны
Новгородчина в годы войны
Новгородчина в годы войны

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

20 − шестнадцать =