Коварство княгини ольги

Коварство княгини ольги

Хрестоматийный образ княгини Ольги — мудрой правительницы Руси, просвещенной святым крещением, благословенной русскими людьми, наконец, святой Русской православной церкви, как бы не оставляет места для иного восприятия этой действительно незаурядной исторической личности. Между тем далеко не все ее действия и поступки были безгрешными, особенно в языческий период ее жизни.

Летописцы не скрыли от потомков коварства и жестокости Ольги в ее взаимоотношениях с древлянами после убийства ими князя Игоря. Как полагают историки, они даже намеренно сгустили краски, чтобы оттенить ее последующую праведную жизнь от неправедной языческой. Возможно, это и так, но внимательное прочтение ее жизнеописания в «Повести временных лет», по существу, не обнаруживает осуждения антидревлянских действий Ольги. Наоборот, и в этих далеко не гуманных поступках она выглядит решительной и находчивой мстительницей за своего мужа.

Разумеется, историк не обязан верить всему, что рассказано в летописи о коварстве Ольги. Многое здесь имеет явно фольклорное происхождение. И все же нет дыма без огня. Основная содержательная канва рассказа, по-видимому, отражает реальные события.

Началом всему послужило убийство древлянами киевского князя Игоря. Случилось это в 944 г. во время его внеочередного похода за данью в Древлянскую землю. Отправив большую часть дружины с полученной данью в Киев, он решил еще раз пройтись по уже хоженному маршруту. Это вызвало сильное раздражение правящей древлянской знати во главе с князем Малом. На совете они принимают решение: в случае отказа Игоря удовлетвориться уже полученной данью — убить его. Затем посылают к киевскому князю послов с просьбой не ходить больше по Древлянской земле. Игорь не внял предупреждению древлян, и те привели свою угрозу в исполнение.

Убийство киевского князя походило на публичную казнь тирана. Как свидетельствует византийский историк X в. Лев Диакон, Игорь был взят в плен затем привязан к стволам деревьев и разорван надвое. Эта беспрецедентная для Руси X в. жестокость, по-видимому, преследовала цель устрашить киевское правительство и отвратить его от посягательств на древлянскую независимость.

В «Повести временных лет» убийцами Игоря названы древляне. Составитель польской хроники XV в. Ян Длугош называет имя вождя восставших древлян — некоего князя Нискина или Мискина. А. Шахматов полагал, что здесь имеется в виду Мстиша Свенельдич, отец которого получил в свое время от Игоря право сбора дани с Древлянской земли и мог быть оскорблен его нарушением».

Никаких данных для такого предположения в письменных источниках не содержится, а поэтому у нас нет оснований отказываться от летописной версии, согласно которой главным действующим лицом в древлянском противостоянии Киеву был князь Мал.

После убийства Игоря обе стороны — княгиня Ольга и ее окружение, а также князь Мал и его старейшины — начинают сложную игру по овладению необычной ситуацией. Древлянам казалось, что они вполне могут развить свой успех и завладеть киевским престолом. Причем добиться этого они хотели не силой, а хитростью. Был придуман план женитьбы Мала на Ольге.

В этом летописном отрывке обращают на себя внимание две детали. Киевские князья не рассматриваются древлянами как естественные владетели славянской земли. Подчеркнув, что они убили «руского» князя, древляне как бы хотели сказать, что сами-то они русскими не были. И второе. Женитьба Мала была нужна древлянам прежде всего для того, чтобы извести эту «рускую» княжескую династию. В пользу этого свидетельствует фраза о том, что со Святославом они собирались сотворить все, что хотели. «Хотения» эти в летописи не раскрыты, но обычная практика языческой поры подсказывает, что это могло быть и физическое устранение еще одного «руского» князя.

К Ольге было снаряжено большое посольство, которое состояло из 20 лучших мужей Древлянской земли. По Тетереву и Днепру сваты князя Мала спустились на ладьях к Киеву и пристали к берегу под Боричевым узвозом. Летописец объясняет необычность места пристани тем, что тогда вода текла возле гор Киевских и на Подоле люди не жили, а только на Горе. Длительное время исследователи объясняли это сообщение как свидетельство того, что до 945 г. днепровские воды покрывали Подол, и жизнь на нем образовалась только в XI в. Новейшие археологические раскопки доказали безосновательность такого объяснения. Культурные слои на Подоле датируются не позднее VIII в. Хорошая сохранность дерева и полученные при его исследовании точные дендродаты убеждают, что уже к начальному периоду княжения в Киеве Олега Подол имел срубную усадебную застройку.

Сообщение летописи о водах, текущих у гор Киевских, следует понимать как указание на необычное весеннее половодье, вынудившее людей переселиться на Гору. Оно же дает нам и уточненную дату визита древлянского посольства в Киев. Скорее всего, это вторая половина апреля — начало мая 945 г., когда половодье Днепра возле Киева достигает своей наивысшей точки.

Княгиня Ольга якобы со всей серьезностью отнеслась к визиту древлянского посольства и его предложению. Она принимала посланцев в своем дворце, выслушивала их речи и даже одобрительно отзывалась об их предложении выйти замуж за князя Мала.

Многим исследователям представляется странным, что древляне решили сватать Ольгу за убийцу ее мужа. На этом основании высказывались даже сомнения в реальности этого сватовства. Однако то, что странно для нас и даже, как покажут последующие события, было странным для самой Ольги, не обязательно являлось таковым же для древлян. Их желание перенять власть убитого ими князя посредством женитьбы своего князя на Ольге находит аналогии в древних представлениях, восходящих еще к пережиткам матриархата. Занятие престола не зависело от происхождения: тот, кому удавалось убить царя (главу рода), становился и его преемником по власти, женившись на вдове убитого.

Выслушав древлянских послов и дав им надежду, Ольга попросила их идти к своей ладье и вновь прибыть к княжескому дворцу на следующий день. При этом она советовала им потребовать от киевлян, которые придут за ними, чтобы те принесли их на княжеский двор в ладье. Тем самым древляне-де подчеркнут важность дела, с которым они прибыли в Киев, а Ольга сможет достойно почтить их перед своими людьми.

Если бы древлянские послы могли предполагать, чем кончится их миссия, они, наверное, не стали бы следовать этому коварному замыслу Ольги. По существу, она обрекала их на смерть и — еще над живыми — собиралась совершить обряд погребения. Ведь передвижение людей в ладье, носимой на руках, — это знак смерти. Достаточно вспомнить, что обряд захоронения в ладье был широко распространен на скандинавском севере. Знали его и на Руси. Ибн-Фадлан описывает обряд сожжения руса на корабле, случившийся на Волге.

Однако ничего не подозревавшие послы князя Мала в точности исполнили на следующий день советы княгини Ольги. На княжеский двор их несли по Боричевому узвозу в ладье, а они при этом величались, были веселы и, обращаясь на расстоянии к своему князю, говорили: «Знал бы ты, княже, как мы тебе все устроили».

Тем временем трагическая развязка неумолимо приближалась. Как только процессия достигла княжеского двора, послы вместе с ладьей были брошены в широкую и глубокую яму, выкопанную накануне по приказу Ольги.

«Ну как вам оказанная честь?» — будто бы спросила подошедшая к краю ямы княгиня. На что послы ответили, что она им хуже смерти Игоря. После этого Ольга велела засыпать яму землей: «И повелъ засыпати я живы, и посыпаша я».

Казалось, Ольга должна была удовлетвориться свершившимся возмездием древлянам за смерть мужа, а те, в свою очередь, наученные горьким опытом, не станут более испытывать судьбу. Тем не менее все повторилось. Ольга входит в мстительный раж, а древляне вновь «проглатывают» брошенную им наживку.

Внешне обращение Ольги к древлянам выглядит вполне убедительно. Она в принципе соглашается на предложение выйти замуж за Мала, но, поскольку окончательное решение зависит не от нее, а от киевлян, просит, чтобы древляне повысили уровень приглашающего ее посольства. Древляне охотно принимают предложение Ольги. Теперь в состав их посольства входят не просто «лучшие мужи», но лучшие из лучших, те, кто держит Древлянскую землю. В поздних летописях (Софийской первой, Воскресенской, Тверской, Никоновской и др.) указывается, что их было 50. В предыдущем посольстве было только 20 «лучших мужей».

В «Повести временных лет» сваты действуют от имени своего князя, но сам он в этом ритуале как бы не присутствует. Послов избирают на вече, там же принимается решение о поездке в Киев. В Летописце Переяславля Суздальского этот недочет древних хронистов существенно исправлен. Здесь активным действующим лицом выступает сам князь Мал. Правда, предстоящий брак с Ольгой он видит в своих снах.

Увиденное Малом в снах ничего хорошего ему не предвещало. Жемчуг символизировал слезы, черные одеяла — траур, а ладья — похороны. По форме сновидение Мала перекликается со сном Святослава Всеволодовича в «Слове о полку Игореве», по содержанию — с рассказом о смерти первого древлянского посольства. Малу снится, что Ольга дает ему ладьи, в которых ему «несенным быти».

Сон Мала, как говорится, был в руку. Ольга предлагает высоким гостям принять баню перед тем, как прийти к ней во дворец. Те принимают приглашение, которое, как и в первом случае, имело сокровенный смысл. Как и несение в ладьях, баня являлась частью похоронного обряда. В слове, которое приписывалось Иоанну Златоусту, но принадлежало русскому автору, говорится об обычае топить бани для мертвых. Едва древляне начали мыться, как двери истопки были наглухо закрыты, а вскоре она заполыхала огнем. После уничтожения второго посольства Ольга задает древлянам третью загадку. На сей раз она посылает своих послов с сообщением, что готова идти к ним, но по дороге хотела бы сотворить тризну по мужу, для чего древляне должны были изготовить много меда.

Древляне исполняют просьбу Ольги. Они варят мед и свозят его в Искоростень к месту тризны. Тем временем Ольга с небольшой дружиной прибывает к месту убийства и захоронения Игоря. Поплакав над гробом мужа, она велит своим людям насыпать большую могилу, а после исполнения этой работы приступить к тризне.

Если абстрагироваться от некоторой сказочности сюжетов о «загадках» Ольги древлянам и попытаться найти в них исторические реалии, поставленный вопрос представляется вполне естественным. Буквально он свидетельствует о том, что о предыдущих злокознях Ольги в Древлянской земле ничего не знали. Ведь трудно себе представить, чтобы после уничтожения Ольгой двух посольств древляне сохранили бы веру ее словам и приняли участие в тризне по Игорю. Такое впечатление, что оба убийства держались в глубокой тайне, а визит Ольги в страну древлян был осуществлен немедленно после их совершения. Что называется, впереди молвы.

Вопрос древлян не застал врасплох хитрую Ольгу. Она ответила, что вслед за ней идет к Искоростеню дружина, а вместе с ней и древлянское посольство. Подвыпившие участники тризны вполне удовлетворились таким ответом и продолжили поминальное пиршество. Ольгины отроки все подносили и подносили древлянам меды, а когда те были уже совсем пьяны, Ольга приказала своей дружине посечь их мечами.

«И исъкоша ихъ 5000», — подытожил летописец рассказ о кровавой тризне Ольги по своему мужу Игорю.

Могло ли это быть в реальной жизни? Безусловно, да. Тризна в языческое время — это не только пир по покойному, но и обязательно военная игра, состязание. Драки «по мертвецах», заканчивавшиеся увечьями и смертями, засвидетельствованы во многих источниках. Не исключено, что именно такая военная игра была устроена на тризне по Игорю, затем переросшая в настоящую битву. Она вполне могла готовиться окружением Ольги. Для того и спаивались древлянские дружинники, чтобы обречь их на поражение. Что касается древлянских потерь, то они, наверное, сильно преувеличены, так сказать, для усиления эффекта мести Ольги за мужа.

Летописные рассказы о мщении Ольги подчеркивают несообразительность древлян и мудрость киевской княгини, уверенность в сочувственном отношении к ее поступкам киевлян.

После третьей мести Ольга, сбросив маску потенциальной невесты Мала, идет военным походом на древлян, побеждает их и подчиняет своей власти. Рассказ «Повести временных лет» о военной акции Киева против древлян неожиданно прерывается изложением еще одной, четвертой, мести Ольги древлянам. Простояв целое лето у Искоростеня без надежды на овладение им, она шлет к древлянам послов с предложением мира. При этом заявляет, что ей не надо ни меда, ни скоры, а хочет она, чтобы дали от каждого двора по три голубя и по три воробья. Такая легкая дань объяснялась тем, что искоростенцы изнемогли в осаде, и Ольга жалеет их.

Птицы нужны Ольге якобы для совершения жертвенного обряда.

Обрадованные древляне охотно выполняют просьбу Ольги. Необычная дань распределяется между киевскими дружинниками. Они привязывают к каждому голубю и воробью по зажженному фитилю и отпускают на волю. Те летят в свои гнезда и поджигают город. Летописец замечает, что не было двора, где бы не бушевал огонь. Люди в панике бежали из города, где их встречали киевские воины и брали в плен. Часть искоростенцев была передана Ольгой «мужам своим», на оставшихся наложена дань в пользу Киева.

Новая хитрость Ольги как бы выпадает из ряда актов ее мести древлян за убийство мужа. Она проявлена ею во время военной кампании и направлена на овладение столицей Древлянской земли. Совсем уж сказочный ее характер, а также удивительная глупость искоростенцев, обрекавших себя на гибель такой данью, позволяет усомниться в реальности этого предания «Повести…». Искоростень, наверное, был взят Ольгой во время ее похода 945 г. на древлян. Не исключено, что и здесь не обошлось без какой-то военной хитрости. Но столь странной дани скорее всего не было.

Д. Лихачев в комментариях к «Повести временных лет» высказал предположение, что четвертая месть Ольги присочинена составителем этого свода. В Новгородской первой летописи, в которой отразился Начальный свод, предшествовавший «Повести…», рассказа о четвертой мести Ольги нет.

Тяжба Ольги с древлянами, спровоцированная убийством Игоря, завершилась ее полной победой. Овладев столицей Древлянской земли — городом Искоростенем, — а еще раньше истребив «мужей лучших», Ольга, по существу, покончила с автономией древлян. На них была возложена тяжелая дань, а управление их землей перешло в руки киевской администрации.

Как обошлась Ольга с князем Малом, «Повесть временных лет» умалчивает. Однако тот факт, что после этих событий его имя больше не встречается на страницах летописи, позволяет предполагать, что он не избежал смертной казни. Это тем более вероятно, что физическое устранение Мала позволяло Ольге вообще ликвидировать у древлян институт «племенных» князей.

Подводя краткий итог летописным рассказам о четырехкратном коварстве княгини Ольги, следует признать, что полусказочные предания о ее мести древлянам — это отражение непростых процессов становления единого Киевского государства. Летописцы в этом противостоянии центра и земель симпатизировали Киеву, а поэтому даже неприглядные, нередко жестокие действия его правителей представляются ими проявлением их особой мудрости. В последующем летописец будет восхищаться мудростью Ольги, уже христианки, перехитрившей византийского императора, якобы желавшего взять ее в жены, но мотив этот, несмотря на его христианскую облагороженность, производит впечатление вторичности. Ведь перед тем, как «переклюкать» византийского императора Константина Багрянородного, Ольга «переклюкала» древлянского князя Мала.

Коварство княгини ольги
Коварство княгини ольги
Коварство княгини ольги
Коварство княгини ольги
Коварство княгини ольги

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

10 − один =