Из племени крылатых

Море отвергло, небо ПРИНЯЛО

Анатолий ТРОШИН

Услышал бы Маркиян Мусиевич Горяшко, кем станет его «младшенький» Алеша, ни за что бы не поверил то и послал бы с мужицкой прямотой как можно дальше такого предсказателя. Сам он всю жизнь добывал хлеб горбом и мозолистыми руками и, конечно же, не думал, что сын выбьется в «большие начальники».

До коллективизации вместе с красавицей женой Ефросиньей Маркиян крестьянствовал в селе Кочубеевке Полтавской области на Украине

В МОСКОВСКОМ ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «СТУДЕНТ» ГОТОВИТСЯ К ПЕЧАТИ КНИГА О ВЕТЕРАНАХ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ. ОНА ПОСВЯЩЕНА

50-летию образования Министерства гражданской авиации СССР, которое будет отмечаться 27 июля этого года. В КНИГЕ СОБРАНЫ очерки ОБ АКТИВНЫХ УЧАСТНИКАХ АВИАЦИОННЫХ СОБЫТИЙ МИНУВШЕГО 50-ЛЕТИЯ, ВХОДИВШИХ в руководящую ОБОЙМУ ЦЕНТРАЛЬНОГО ШТАБА ОТРАСЛИ — МГА СССР. В 1954 году он становится курсантом Краснокутского ЛЕТНОГО УЧИЛИЩА ГВФ и с той поры ни на один день не расстается с гражданской авиацией. Им пройден тернистый, но блистательный путь ОТ ПИЛОТА САМОЛЕТА По-2 ДО НАЧАЛЬНИКА КРУПНЕЙШЕГО В СТРАНЕ

Украинского управления гражданской авиации и первого

ЗАМЕСТИТЕЛЯ МИНИСТРА ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ СССР.

Он ЛАУРЕАТ ПРЕМИИ СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР И ГОСУДАРСТВЕННОЙ премии УССР, награжден орденом Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Дружбы народов и «Знак Почета», многими медалями.

По стопам отца пошли сыновья — Сергей и Андрей. Оба

ОКОНЧИЛИ ВЫСШИЕ ЛЕТНЫЕ УЧИЛИЩА ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ.

Старший Сергей — выпускник Актюбинского, младший Андрей — Кировоградского училищ. И тот, и другой активно служат интересам крылатой отрасли.

Вниманию наших читателей предлагается первая глава из очерка об Алексее Маркияновиче Горяшко, который публикуется в книге.

не. Семья его была немалой — четыре сына и четыре дочери, и он работал до седьмого пота от рассвета до заката. Пахал, сеял, молотил — лишь бы прокормиться.

Когда в колхоз увели корову и лошадь, чтобы не умереть с голоду, он тайком ночью ушел в Харьков. Там пристроился разнорабочим на канатной фабрике, через трое суток вернулся, собрал нехитрые пожитки и забрал жену с ребятишками.

Оба родителя не имели никакого образования. Читать и писать учились вместе с детьми, когда те пошли в школу. Зато не жалели ни сил, ни здоровья, лишь бы выжить и поставить всех на ноги. Жилось, конечно, трудно, но в семье всегда царили любовь и уважение друг к другу. И это помогало даже в самые критические моменты. Отец никогда не повышал голоса, а тем более ни на кого не поднимал руку. И такое поведение передалось всем детям. В их семьях тоже всегда были любовь и взаимопонимание.

На канатной фабрике Маркияну Мусиевичу выделили участок в семь соток и разрешили построить домик из трех небольших комнат и кухни. Строил он его своими руками из подручных материалов, оштукатуренных глиной, а пол был земляной. После войны покосившиеся стены подправил сын Иван и обложил их кирпичом. А деревянные полы сделал уже Алексей после окончания летного училища.

В войну Харьков трижды переходил из рук в руки то к немцам, то к нашим. Город был сильно разрушен, но домишко на городской окраине уцелел.

В июне сорок первого года братья Алексея — Федор, Иван, Михаил и сестра Галина ушли на фронт. Отца не взяли по возрасту. Когда немцев окончательно выбивали из города, в родительский дом заскочил на минутку прокопченый, но радостный Федор, наступавший вместе с советскими войсками. Потом, в боях под Полтавой, он, к сожалению, погиб, а Иван, Михаил и Галина прошли все фронтовые дороги и, к счастью, остались живыми. — День, когда к нам забежал Федор, запомнил на всю жизнь, — рассказывает Алексей Маркиянович. — Брат обнял и расцеловал всех нас, а мне еще подарил трофейный ножичек с двенадцатью предметами — ложкой, буравчиком, вилкой и еще чем-то. Меня соблазняли обменять его на продукты, но я устоял.

Ножичек не раз выручал Алешу. Один из его сверстников умудрился добывать где-то брикеты «макухи» — так назывались сухие отходы при отжиме подсолнечного масла — и распиливал их на кубики миниатюрной пилкой из набора этого ножичка, а его владельцу отдавал каждый десятый кубик. Как бы сказали сегодня, в порядке бартера. «Макуха» же ценилась голодной ребятней не меньше, чем хлеб.

— Прямо скажу, — вспоминает Алексей Маркиянович, — детства у нас не было. В памяти осталось лишь постоянное чувство голода.

Чтобы как-то его утолить, срывали желтые цветки акации, сладковатый привкус которых напоминал конфеты. А однажды разузнали, что на пивоваренном заводе можно поживиться отрубями. Завод охраняли то ли немцы, то ли полицаи, но это не останавливало пацанов. Выждав момент, они перемахивали через забор, набивали отрубями мешки и, благо те не были тяжелыми, перебрасывали обратно. Если начиналась стрельба, тихо отсиживались в укромном уголке, а потом бежали с мешками домой. Там мать с добавлением толченой древесной коры пекла из отрубей что-то похожее на блины, и на голодный желудок они шли за милую душу.

После оккупации жизнь в городе медленно, но налаживалась. Она не стала сытной, но детвора начала ходить в школу. И хотя вместо тетрадей использовалась оберточная бумага, а чернила заменяла какая-то бурая жидкость, занятия не прекращались.

Когда закончилась война, домой вернулись братья и сестра, по устраивались на работу и, пока они были холостяками, жить стало немного легче. Но наступил сорок седьмой год. По словам Алексея Маркияновича, это был год страшного голода. Под стать голодомору тридцатых годов, когда дело доходило до людоедства. Организм отца не выдержал нового испытания. Он заболел и умер. Как сказали врачи, от постоянного недоедания.

После семилетки юноша решил попытать счастья в Одесском мореходном училище. «С детства мечтал стать моряком. Много читал литературы по морской тематике, рисовал и мастерил корабли, учился плавать и грести в команде на шлюпке», — напишет он потом в своих воспоминаниях. К тому же в училище было полное государственное обеспечение: бесплатные форма одежды, питание и общежитие. Как раз то, что надо в его положении. Послав в мореходку документы, ответа ждал с нетерпением. Но, увы, из училища пришел отказ: нет вакантных мест. Правда, потом узнал истинную причину: в мореходном училище готовили матросов, которым в будущем предстояли заграничные рейсы, а он во время войны находился на оккупированной территории. По тем временам это приравнивалось к неблагонадежности, хотя мальчишке в те годы было всего-навсего семь лет.

Учиться в обычной школе и дальше он не мог. Братья к тому времени создали свои семьи, и рассчитывать на их помощь не приходилось. А мать делала все возможное и невозможное, чтобы Алеша не захлебнулся в уличной преступности, которая процветала в послевоенном Харькове. Это ей удавалось, но возможности одинокой женщины были не беспредельны.

В тяжелых раздумьях Алексей возвращался с почтамта, где забрал вернувшиеся из Одессы документы. И вдруг увидел паренька в летной форме. Он оказался курсантом спецшколы ВВС, которая располагалась тут же в Харькове. Это был знак судьбы.

Юноша примчался в приемную комиссию школы и с дрожью от волнения передал туда документы. В мозгу билась одна тревожная мысль: а вдруг и здесь откажут? Но этого, к счастью, не случилось.

Спецшкола дала очень многое. Помимо знаний по всем предметам, она приучала к дисциплине, усидчивости и настойчивости, закалила физически, воспитала чувство товарищества и коллективизма. В дальнейшей жизни Алексея Маркияновича это сыграло огромную роль.

До сих пор он с благодарностью вспоминает начальника спецшколы полковника Г. Ярового, своих непосредственных воспитателей капитана В. Букреева и старшего лейтенанта И. Исаева. Не стерлись в памяти и друзья-однокашники Дима Буртовой, Олег Рубан, Леша Златопольский, Саша Аганов, Анатолий Коробко. Они жили по принципу: радость каждого — радость для всех. Общей была и беда, с кем бы они не приключилась.

Из стен спецшкол ВВС вышло немало известных военачальников и руководителей. Достаточно назвать маршала авиации, министра гражданской авиации СССР А.Н. Волкова; командующего ВВС страны, Героя России, генерала армии П.С. Дейнекина; начальника ГРУ Генштаба Вооруженных Сил Российской Федерации, генерал-полковника Ф.И. Ладыгина; заслуженных военных летчиков генералов М.П. Заику и

В.А. Прудникова. По словам Алексея Маркияновича, это только те, с кем ему приходилось лично встречаться и работать.

Выпускникам спецшколы открывалась прямая дорога в военные авиационные училища. Пошел по ней и Алексей. Его приняли в Кременчугское училище первоначальной летной подготовки. Но стать военным, видимо, было не суждено. Курсант Горяшко где-то подхватил сильную простуду с воспалением среднего уха. В итоге — отит с частичной потерей слуха. И его комиссовали.

Трудно сказать, как бы сложилась его дальнейшая судьба, но отит удалось вылечить, и мысль об авиации снова засела в голове. А тут в Харьковском аэропорту вдруг случайно повстречался пилот гражданской авиации. На вопрос, что он кончал, тот ответил: «Краснокутское летное училище». А про адрес сказал коротко: «Саратовская область, рабочий поселок Красный Кут, летное училище. Пиши — дойдет обязательно. Училище там знает каждый». И он послал документы.

Пилот не обманул. Вскоре из Красного Кута пришел вызов, и Алексей Горяшко стал курсантом училища гражданской авиации. Потом он будет говорить: «Море меня отвергло, а небо приняло в свои объятия».

Шел тогда август 1954 года.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

четыре × два =