Годвин брумовски (1889-1936). он атаковал русского царя

Годвин брумовски (1889-1936). он атаковал русского царя

История летчика, умевшего в небе все

Во время Первой мировой войны Годвин Брумовски стал самым успешным асом истребителем австро-венгерских военно-воздушных сил. Одержал не менее тридцати пяти воздушных побед и сам пережил несколько аварий. Роковым для него стал гражданский полёт в мирное время

Самый успешный пилот австро-венгерской авиации происходил из древнего рода, мужчины которого всегда умели владеть оружием. Его предки были родом из Тешинского края, точнее, — из чешской Силезии. Хотя в этой области долгое время смешивались чешская, немецкая и польская стихии, в обеих ветвях рода преданность короне и императору преобладала над какой-либо национальной самоидентификацией.

Из артиллеристов — в пилоты

Мать будущего аса, Амалия фон Лилиенхоф-Адельштейн, чей брат дослужился до генерал-майора, была родом из Львова. Отец, Албин Брумовски, тоже офицер И. и К. армии (и тоже будущий генерал-майор), родился в городе Доубрава (округ Фриштат, ныне Карвина). Большую часть своей активной военной карьеры он провёл в чешских и моравских гарнизонах, кроме короткого периода, когда служил в галицийских Вадовицах.

Годвин Брумовски родился в Вадовицах 26 июля 1889 года. Рос в городке Стары Хамры, где все говорили по-чешски. Однако юноша, вопреки чешским предкам, кроме обязательного немецкого, владел лишь польским языком, и то на «армейском» уровне. По словам его механика Франтишека Шимека, „Годвин говорил по-немецки и лишь в неотложных случаях, если не мог ни с кем договориться, говорил и по-польски".

Верный семейной традиции, парень выбрал военную профессию. После окончания высшей военной реальной гимназии его приняли в Военно-техническую академию в Мёдлин-ге, недалеко от Вены. Здесь 18 августа 1910 года он был торжественно посвящен в лейтенанты и отправлен в 29-й полк полевой артиллерии в галицийский городке Ярослав. В Галиции молодой офицер провёл четыре года, отделявших подунайскую империю от катастрофы мировой войны, и ещё некоторое время после её начала.

Атака на царскую ложу

Начало войны застигло его в Тернополе, где он служил в качестве адъютанта командира 6-й дивизии конной артиллерии, будучи уже в чине обер-лейтенанта (повышен 1 августа 1914 г.). Затем воевал на русском фронте вплоть до 15 июля 1915 года. После этого подал рапорт о переводе в авиацию. Начальство не возражало.

Начинал в качестве офицера-наблюдателя на полевом аэродроме в Черновцах, исторической столице Буковины. Здесь он стал членом 1-й эскадрильи (Флигеркомпани № 1, сокращённо „Флик 1"), которой тогда командовал полевой пилот, капитан Отто Йиндра (Гауптман Фельдпилот).

И именно с этим, в будущем наиболее успешным чешским пилотом И. и К. армии, он впервые прославился. Произошло это 12 апреля 1916 года, когда на «Альбатросе B.I", пилотируемом именно капитаном Йиндрой, они вылетели из Черно-виц в направлении Хотима, южнее Каменца-Подольского. Согласно сообщению разведки, туда должен был приехать сам русский царь Николай II, чтобы совместно с генералом Алексеем Брусиловым провести инспекцию частей и их торжественный смотр.

«Альбатро» прибыл на место как раз вовремя — смотр был в полном разгаре. Император стоял на специально построенном помосте. Сверху было хорошо видно, где главная цель. Летчики максимально сблизились с землей и семь бомб полетели на плац и трибуну. Государь не пострадал, и царапины не получила и его свита вместе с Брусиловым. Однако сам факт такой атаки для австрийской общественности был духоподъемный. Пилоты сразу стали знаменитостями.

«Бомба за бомбой падали в толпу войск, где вызвали значительные потери и большую панику среди русских солдат», — читаем в одной из австрийских газет того времени.

Однако остался вопрос, каковы были действительные потери и результаты атаки. Русские записи — царский дневник и воспоминания генерала — неожиданность атаки австрийских лётчиков и угрозу жизни императора не отрицают. Однако они полагали, что целью бомбежки были мосты через Днестр, куда самолеты не долетели, поэтому общий результат операции особо не переоценивают. А Николай II, известный флегматичностью своих дневниковых записей, вообще ограничился лишь упоминанием местечка, где побывал с инспекцией в этот день.

Достоверно известно, что небо над царским смотром патрулировали четыре русских истребителя- двухместные «Моран-Солньери Парасоль». Это надежные машины с мощным пулеметом, но всё окончилось тем, что Йиндре и Брумовски, вооруженным пулеметом Шварцло-зе, удалось сбить два русских самолёта и исчезнуть со сцены раньше, чем все опомнились.

Отважная операция и неожиданно успешный воздушный бой обеспечили обоим авиаторам большую популярность. Брумовски, до того летавший лишь как наблюдатель, прошел обучение на боевого пилота, как и многие другие, прямо в части на фронте. Всего на русском фронте он совершил 191 боевой вылет и записал на свой счёт первые четыре победы — первые три в качестве наблюдателя, а четвёртую — уже будучи воздушным бойцом.

Над Сочей и Пьявой

В сентябре 1916 г. его послали на труднейший итальянский фронт -во „Флик 12". Там он воевал уже на новых одноместных истребителях «Ханса-Бранденбург D.I (KD)". К январю 1917 года число сбитых им самолётов возросло до шести.

Однако наиславнейший период его военной деятельности настал 2 марта 1917 г., когда он был назначен командиром „Флик 41J", первой истребительной части Люфтфарттруппен. Прежде чем он начал водить её в бой, во второй половине марта прошёл краткую боевую стажировку на западном фронте в 24 -й истребительной эскадрилье (Ягдстафель). Она базировалась на аэродроме Мёрхинген (франц. Моранж) в Лотарингии. В рамках этой стажировки на немецких „Альбатросах D.II" имел четыре боевых вылета на участке фронта между Люнвиллем и Нонси.

В начале апреля 1917 года Брумовски был вновь во главе „Флик 41J". Эскадрилья летала на задания с аэродрома Сесана на сочском фронте. Вскоре, к 1 мая, он дождался повышения до гауптмана (капитан).

Вначале Брумовски воевал на истребителе «Ханс-Бранденбург D.I" (KD). Но уже во второй половине года его часть начала осваивать сделанные по лицензии «Альбатросы D.II"(Oef) и „Ш1Г (Oef) разных серий. Менее известен тот факт, что исключительно здесь Брумовски сидел за штурвалом и «Авиатики D.I" („Берг»).

В воздушных боях над сочским и пьявским фронтом он действовал исключительно успешно. С мая 1917 по июнь 1918 на его счету были 33 сбитых (подтверждено) итальянских и британских самолётов. Если принять во внимание, что под его командой „Флик 41J" в целом получил 43 подтверждённые победы, то получается, что командир был гораздо успешнее своих подчиненных.

Четырежды сбитый

Несмотря на то, что серии его воздушных побед выглядят импозантно и блистательно, это решительно не было какой-то прогулкой. О чем красноречиво говорит и тот факт, что лишь в первом полугодии 1918 года он был сбит четыре раза. Но ему всегда удавалось посадить простреленную машину, аварийно приземлиться на своей территории без ранений.

Как показывает сопоставление с записями противника, во всех четырёх случаях на его жизнь покушались пилоты истребителей „Сопвич Кэмел" из состава RFC, которых британцы послали на помощь Италии после их катастрофического поражения у Капоретто и отступлением от Сочи за Пьяву.

Вероятно, ангел-хранитель Годвина имел больше всего работы 1 и 4 февраля 1918 года. Вот как по горячим следам описывал ас события этих дней обер-лейтенанту Линке-Кроуфорду, командиру новой „Флик 60J":

«Только я сунул нос в эту переделку, и эти английские сволочи дважды меня сбили. Как видишь, я тут ничем не лучше тебя. В первом случае я остался один против восьми, потому что остальным рыцарям воевать не хотелось. Я получил 26 попаданий. Баку, крепящим тросам, мотору капут. Воздушный бой шёл на высоте 10 и 100 метров над землёй. И, разумеется, мои пулемёты заело.

В другом случае я сопровождал опытный аппарат; его экипаж, будто, не имел глаз, поэтому не заметил приближающуюся компанию. Люди, которые наблюдали с земли, насчитали от 15 до 20 аппаратов. Касзала с испытателем связали два или три, остальные шли на мою красную машину. Это мешало бы само по себе, но на высоте 3000 у меня к тому же надорвалась набегающая кромка крыла и с него сорвало полотняную обшивку. Это случилось на левой стороне. Аппарат начал вертеться вокруг своей горизонтальной оси, и то же самое потом случилось и на правой стороне. Также я заметил, что у меня разбита балка. Я сказал себе: „Ну, спокойной ночи." Я был ещё в двух километрах от передовой линии. Но едва у меня начала раздеваться вторая половина крыла, самолёт опять стал легкоуправляемым. Мне удалось безопасно пересечь фронт и затем экстренно сесть. Опрокинулся, но со мной ничего не случилось…".

Несмотря на это, Брумовски куража не терял. «Как пилот он был безрассудно храбр, а при его подходе к делам ему сильно везло», — напишет позже его американский биограф. Он встретился с дочерью пилота и показал ей фотографии самолетов, на которых летал отец. „Всю жизнь он заигрывал с опасностью, со смертью, -сказала она. — Это был для него вызов, кто будет сильнее — ты или я. Череп на его аэроплане — это был весь он."

Откровения авиационного механика

После войны обычно приводились данные, что у Брумовски было 40 или даже 42 подтверждённые победы, во всяком случае, больше, чем у других австро-венгерских лётчиков. Позже, благодаря книге Мартина О’Коннора „Air Aces of the Austro-Hungarian Empire 1914-1918", эта цифра была снижена до 35 сбитых неприятельских самолётов. Большей частью эти цифры приводятся и сегодня. Но многие эксперты твердо заявляют о 39 сбитых самолетах.

Каково бы ни было число официально признанных побед Брумовского, у его механика Франтишека Шимека были на этот счет свои наблюдения. В своих воспоминаниях он утверждал, что выдающийся пилот, фельдфебель Йозеф Новак, которого Брумовски с охотой брал на свои боевые вылеты, был автором или соавтором многих попаданий, которые он за определённую мзду отдавал своему честолюбивому командиру. Шимек указывает, что так было в девятнадцати(!) случаях: „Эскадрилья скрывала от общественности, что Йозеф Новак сбивал самолёты и записывал их на Брумовски. За каждый сбитый самолёт он получал от него 500 крон и 500 лир, к этому он ещё получал по установленной таксе от командования армии. Таким образом, Йозеф Новак отдал своему командиру майору фон Брумовски 19 сбитых самолётов, и Брумовски получил их в общем зачёте 35. Новак жил эффектно и как джентльмен, его все любили. До сих пор помню как в моём присутствии Брумовски похлопал Новака по плечу и сказал: „Вы

— гордость моей эскадрильи (,Sie sind Stolz meiner kompagnie.’)".

Сегодня сложно сказать, как это было в действительности. Все участники уже давно в лучшем из миров. Действительно, Новак служил во „Флик 41J" под командованием Брумовски в период с июня 1917 г. по июнь 1918 г., а после ухода Брумовски

— ещё четыре военных месяца. В этой эскадрилье он летал дольше всех других пилотов. В течение двенадцати месяцев Брумовски официально добился подтверждения 29 сбитых самолетов (в его перечне от 10 до 39 побед и одна неподтверждённая). Новак за этот период имел официально признанных всего четыре (в его перечне от 2 до 5 побед). Эти девятнадцать, будто бы „проданных", побед действительно относятся к этому периоду.

Однако этих свидетельств для принципиальной ревизии количества сбитых самолетов недостаточно. Оставим вопрос открытым, но будем держать в памяти, что воспоминания Шимека представляют лишь одну точку зрения. Из совпадений мы не можем делать окончательных выводов. Прямых доказательств не хватает, а воспоминания Шимека к ним отнести нельзя. Что бы ни было в действительности, в картину взаимных отношений между двумя выдающимися пилотами свидетельство механика вносит достаточно неожиданный оттенок.

Но свидетельств, говорящих о незаурядном таланте пилота Брумовски куда больше, чем отрицательных отзывов. О нем говорили, этот летчик в небе умеет все. А летал-то он, между прочим, на весьма примитивных, с нашей точки зрения, машинах. Тут удержаться бы на высоте, не то что выписывать фигуры высшего пилотажа. А Годвин их выписывал и на его рисунке боя учились потом поколения воздушных бойцов. Это факт, который уже принадлежит истории.

Приземление в штабе

Последнюю победу Брумовски добыл 20 июня 1918 года. С большой воздушной битвы над нагорной равниной Монтелло его „Альбатрос" вернулся серьёзно повреждённым огнём британских «Кэмелов» из 28 эскадрильи RAF. Последний, 439-й, боевой вылет он сделал тремя днями позже. После чего приказом высшей инстанции был отправлен в трёхмесячный отпуск. Поводом были не только измотанность и усталость, но и свадьба.

На фронт он вернулся уже под самый конец войны отнюдь не на активную боевую службу, а на штабную должность. В рамках строительства крупных лётных частей 11 октября 1918 года был назначен командиром истребительной эскадры сочской армии. Таким образом, ему было подчинено пять уже значительно истощённых истребительных эскадрилий. В среднем в них имелось лишь пять полевых пилотов, а в некоторых, как, например, в его бывшей «Флик 41J", не осталось ни одного боеспособного самолёта.

Несмотря на это, ещё в последние октябрьские дни горстка его пилотов смогла добиться нескольких воздушных побед. Правда, на фоне отступления.

В помещики не вышел

Военное поражение, распад монархии и освобождение от присяги означали для двадцатидевятилетнего активного офицера, патриота Австрии и монархиста, страшный удар. Его мир был полностью разрушен. В марте 1919 г. он вышел в отставку и с супругой Марианной обосновался в Вене.

Столицу когда-то огромной империи, а теперь лишь маленького государства, сотрясал послевоенный политический, хозяйственный и социальный разлад. Из-за этого они вскоре переехали в седьмиградский Реген, где его овдовевшая тёща владела обширными землями. Теперь их управлением должен был заниматься он. Это не принесло счастья ни ему, ни этим поместьям.

«Мой отец — солдат, который вообще не знал венгерского и не разбирался в земледелии,-вдруг оказался в маленьком городе, где все друг друга знали,- вспоминала его дочь о том, как неугомонный светский лев Брумовски тяжело переносил спокойную и монотонную жизнь крестьянина в провинции. — Он любил вечеринки, своих приятелей развлекал очень хорошей игрой на фортепиано. Был выдающимся пловцом, конькобежцем и танцором. Не было почти ничего, чего бы не умел отец, лишь его управление имением было катастрофическим…".

Годвин Брумовски оставил семью в 1930 году. Вернулся из Регена в Вену, где во второй раз женился.

На основании мирного договора военной авиации в стране официально не существовало, однако действовала гражданская авиация. Брумовски вернулся к полётам в 1931 году на венском аэродроме в Асперне, где, благодаря ему, возникла фирма „Osterreichische Phonix Flugzeugwerft GmbH", производившая лёгкие спортивные и туристические самолёты.

Разбился пассажиром

В тридцатые годы Австрию сотрясали политические бои между христианскими социалистами, социальными демократами и национал-социалистами. Брумовски со своими взглядами очутился на правой стороне политического спектра. Как явный консерватор он вступил в полувоенную организацию Геймвер, которая была неумолимым врагом социал-демократического Шуцбунда.

Напряженные отношения между ними искрили, обещая скорый пожар. Полыхнуло в феврале 1934 года, и самые тяжёлые бои проходили в Вене. На стороне правительства в них принял участие и капитан запаса Годвин Брумовски. Как командир т.н. авиационного батальона венского Геймвера, насчитывавшего всего три самолёта, 14 февраля 1934 года он стартовал с аэродрома Асперн, чтобы атаковать вооружённых рабочих, сопротивлявшихся превосходящим правительственным силам в венском Гёте-Хофе. Это была единственная атака с воздуха, состоявшаяся во время тогдашних боёв. По грустной иронии судьбы, последние пули, выпущенные этим асом, были направлены против его родного края.

Год спустя, Брумовски принял участие в образовании фирмы „Osterreichische Fliegerschule" в Вене. Здесь он научил летать тех пилотов, которые могли материально себе это позволить. Среди них был голландский банкир Адрианус ван Хенгель, которому после разразившегося мирового экономического кризиса австрийское правительство вверило руководство знаменитым венским банкирским домом „Osterreichische Credit-Anstalt".

Банкир купил в Англии элегантный трёхместный туристический низкоплоскостной „Майлс М.ЗВ Фалькон Сикс» и предложил другу-наставнику испытать покупку в полете.

3 июня 1936 года пополудни они стартовали со взлетной полосы Базили и направились на аэродром «Схипхол» у Амстердама. За штурвалом сидел сам ван Хенгель, в то время как Брумовски занимал кресло пассажира. Тремя часами позже, при посадочном маневре машина при развороте настолько потеряла скорость, что произошла потеря подъёмной силы. Она свалилась в штопор, а остальное было уже делом нескольких секунд. Ни один из них не был закреплён ремнями. Оба погибли на месте. Расследование выяснило, что катастрофе значительно способствовал тот факт, что самолёт был перегружен сверх лимита.

Подобно тому, как это было и со многими другими прославленными воздушными асами, избежавшими смерти в бесчисленных воздушных боях, Брумовского подстерегла смерть в сугубо мирном полете. Да еще в роли пассажира.

Могила Годвина Брумовского находится на венском центральном кладбище.

Ордена и награды

Задолго до конца войны Брумовски стал живой легендой. Неудивительно, что за свои военные заслуги и многочисленные успехи он получил целый ряд наград и орденов. В 1915 году получил Бронзовую и Серебряную военные медали за заслуги — обе с мечами, а также немецкий Железный крест II степени. В следующем, 1916, году получил Орден железной короны III степени, Воинский крест за заслуги III степени, а в 1917 г. к ним добавился (дополним, что те три высокие награды он получил в военном оформлении с мечами) Карлов военный крест. В 1918 г. он был награжден очень почётной Золотой офицерской медалью за храбрость.

Прямо перед окончанием активной боевой деятельности генеральный инспектор Люфтфартруппен, эрцгерцог Йозеф Фердинанд, послал письмо, в котором посоветовал ему подать прошение о награждении его Рыцарским крестом военного ордена Марии Терезии — высшим австро-венгерским военным орденом. С его присвоением награждённый получал дворянство и пожизненную ренту. Часто цитируется обиженный ответ Брумовски:

«Если я заслужил эту награду своей службой, это должен был быть достаточный повод, чтобы высший командующий мне её присвоил. Это не моя обязанность требовать её или просить".

Награду он так и не получил. Те, кто его гордый ответ часто и с удовольствием цитируют, забывают одну достаточно существенную вещь. Орден Марии Терезии не присваивался сверху. Согласно действовавшим орденским предписаниям о его присвоении потенциальный получатель ордена должен был подать требование и вместе с этим описать храбрые дела и поступки, которые давали право на награждение.

Обиженный ответ Брумовски был проявлением незнания или высокомерия. Первого наверняка нет, но его биографы об этом молчат. Возможно, кого-то удивит тот факт, что в действительности Брумовски надлежащее требование написал. Документ с отзывом его начальства сохранился в венском Кригар-хиве и из контекста ясно, что требование было отослано и поступило к вышестоящему руководству. Хотя орденская капитула присваивала их и после войны, о действительных причинах, почему Брумовски в конечном итоге его не получил, можно лишь догадываться. Единственным австро-венгерским лётчиком, который получил Рыцарский крест военного ордена Марии Терезии, остался прославленный морской пилот,„Орёл из Триеста" Готфрид фон Банфильд.

Альбатрос D.lll (Oef)

Тактико-технические характеристики

ДЛИНА: 7,33 м

РАЗМАХ КРЫЛЬЕВ: 9 м

ВЫСОТА: 2,9 м

ВЕС ПУСТОГО: 695 кг

ВЕС СНАРЯЖЁННОГО: 886 кг

МАКС. ВЗЛЁТНЫЙ ВЕС: 955 кг

ДВИГАТЕЛЬ: 1х Аустро-Даймлер 185 к (138 kW)

МАКС. СКОРОСТЬ: 165 км/ч

ДАЛЬНОСТЬ ПОЛЁТА: 300 км

ПОТОЛОК: 5 500 м

СКОРОПОДЪЁМНОСТЬ: 1 000 м/3,75 мин

ВООРУЖЕНИЕ: 2х синхронизированный пулемёт LMG 08/15 (Шпандау) калибр 7,92 мм

В битве с превосходящими силами британских истребителей„Соп-вич Кэмел" из 45 эскадрильи RFC машина Брумовски была сильно повреждена, и огонь с горящих баков поглотил значительную часть обшивки плоскостей.

Красную окраску и белый череп на фюзеляже Брумовски использовал на нескольких своих самолётах типа «Альбатрос D.lll" (Oef) с начала октября 1917 года. Первым так покрашенным самолётом был 153.45, вторым стал 153.52 (на нём 4.2.1918 после боя с превосходящими силами «Кэмелов» он совершит аварийную посадку) и, наконец, 153.209 (на нём 20. 6.1918 одержит свою последнюю победу, но вернётся с 27 пробоинами в фюзеляже).

Годвин брумовски (1889-1936). он атаковал русского царя
Годвин брумовски (1889-1936). он атаковал русского царя
Годвин брумовски (1889-1936). он атаковал русского царя

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

три × четыре =