«Война питает войну»

Сначала эта война выглядела как религиозная борьба католиков с протестантами, но превратилась в войну различных государств за свою независимость и территориальные интересы. Россия также приняла в ней участие, с тем чтобы вернуть смоленские и черниговские земли, отнятые Польшей во время интервенции начала XVII в.

К этому моменту завершился уход с поля военных действий средневекового рыцарства, бывшего ранее ядром армии. Его место заняли в XVI—первой половине XVII в. отряды наемников — профессиональных воинов. Возникавшие на капиталистической основе государства Западной Европы были еще не в состоянии создать постоянные армии, не имея отлаженного административного аппарата и системы налогообложения. Значительно проще было нанимать временных наемников только на период ведения войны.

Однако и в таких случаях частенько не хватало денег, и наемникам предоставлялось право грабежа на захваченных территориях.

Жертвой произвола становилось мирное население, за счет которого существовали эти армия полуразбойннков-полубродяг, хорошо вооруженные и признающие только военное дело. Подобным многочисленным отрядам и шайкам, естественно, было выгодно, чтобы войны тянулись как можно дольше, ибо это был для них законный способ существования. Один писатель весьма цинично, но точно отразил это в известном афоризме — «Война питает войну».

Отсутствие постоянного войска вынуждало формировать артиллерию почти что накануне военных действий и из самых разных арсеналов. Наряду с новыми пушками использовались и орудия, отлитые за сто лет до этого. Большую путаницу вносила разнокалиберность артиллерии. Усугублялась она тем, что одни мастерские изготавливали пушки, другие — ядра, третьи делали лафеты, повозки, зарядные ящики. Когда с большим трудом собирали все в одно место, начиналась подгонка стволов к лафетам, ядер — к пушкам и т.д.

Наметившееся в начале XVII в. деление пушек на группы отнюдь не решило задачу их единообразия. Не было практически одинаковых орудий, и даже среди одного и того же типа пушек стволы различались по длине и калибру, пусть на миллиметры, но различались. Обычно к орудию отливали только для него предназначенные ядра или загоняли в ствол снаряды чуть меньшего калибра, что сказывалось отрицательно на меткости и дальности стрельбы.

Понятия о какой-либо артиллерийской тактике не существовало вообще. Военачальники использовали пушечный огонь по своему усмотрению, расставляя орудия в одну линию на всем протяжении боевого фронта. Больше значения придавалось грохоту артиллерийских залпов, чем практическим результатам.

Положение стало меняться в ходе Тридцатилетней войны — более массовой и более маневренной, чем предыдущие. В бурлящем десятилетиями котле событий, в ожесточенных столкновениях десятков тысяч человек рождались новые приемы боя и выявлялись наиболее эффективные средства защиты и поражения: шлемы и кирасы, шпаги и палаши, ружья и пистолеты, пушки и мортиры.

Наиболее явным образом новая тактика полевой артиллерии проявилась в битве у местечка Брайтенфельд неподалеку от Лейпцига в 1631 г. В этом бою артиллерия спасла честь шведской армии и обратила начинавшийся разгром в полную победу.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

девятнадцать − 6 =