Конец Первой Мировой Войны и военное поражение Германии

Конец Первой Мировой Войны и военное поражение Германии

После того как германские империалисты захватили громад­ные территории на Востоке Европы, они были уверены в том, что война ими окончательно выиграна и Германия сможет навязать державам Антанты такой же «немецкий мир», какой она уже на­вязала России и Румынии. При поверхностном взгляде на соотношение сил обеих вою­ющих коалиций весной 1918 г. могло показаться, что все шансы на стороне Германии. В самом деле, внешнее положение герман­ской коалиции казалось в этот период довольно устойчивым. Ан­танта была ослаблена выходом из войны России и Румынии, раз­громом итальянской армии. Германские войска захватили Ук­раину, Финляндию, Прибалтику, Донбасс, Крым и в значитель­ной мере укрепили свое стратегическое и экономическое поло­жение.

Соотношение чисто военных факторов складывалось также в пользу Германии. В марте 1918 г. Антанта имела на Западном фронте 181 дивизию, а Германия—193. Техническое оснащение англо-французской и германской армий было почти одинаковым (за исключением танков, которых у Германии не было): 15 751 орудие у Антанты (из них 6373 тяжелых) и 15 880 орудий у Гер­мании (из них 6100 тяжелых). Однако эти цифровые выкладки не отражали истинного со­стояния, в котором находилась Германия в 1918 г. Положение Германии было отчаянным.

Ее силы находились на грани полно­го истощения. Война уже выкачала из населения всех способных носить оружие. Пополнений не хватало. Созданные германским командованием марионеточные правительства, вроде гетмана Скоропадского, могли держаться только на немецких штыках. На Украине и в других оккупированных областях развернулась партизанская война против немецких захватчиков Германская армия стала разлагаться Братание советских бойцов с немецкими и австро-венгерскими солдатами началось еще до Брестского мира.

Австро-германские войска, находившие­ся на Восточном фронте, в соприкосновении с революционной русской армией после перевода их на Западный фронт несли ту­да революционные настроения и все более выходили из повино­вения своему командованию. «Мы, — писал в 1918 г. солдат из Берлина, — с нетерпением ждем мира. Если война будет продол­жаться, народ сам заключит мир. Беднякам в Германии прихо­дится очень плохо, они едва влачат существование из-за дорого­визны и неимения продуктов. У богачей же есть запасы на не­сколько лет.

Бедняки или работают на богачей, или идут на вой­ну, чтобы стать пушечным мясом». Такие настроения в герман­ской армии в 1918 г. стали массовыми. Немецкие солдаты все чаще отказывались воевать, выкидывали красные флаги, пели революционные песни, бросали оружие, устраивали митинги. Ле­том и осенью 1917 г. в армии и флоте Германии начались серьез­ные волнения, перераставшие в открытые выступления против войны. В феврале 1918 г. вспыхнуло восстание моряков австро- венгерской крейсерской эскадры в порту Каттаро на Адриатиче­ском море, охватившее более 6 тыс. матросов сорока боевых су­дов эскадры.

На кораблях были избраны матросские комитеты, представители которых образовали Совет матросских депута­тов. Восставшие матросы потребовали от правительства немед­ленных переговоров о мире со всеми воюющими странами, пре­доставления права на самоопределение всем народам Австро- Венгрии, образования демократического правительства, заклю­чения мира без аннексий и контрибуций. И хотя восстание было подавлено под руководством Хорти, ставшим впоследствии фа­шистским диктатором Венгрии, оно имело большое влияние на армию и флот Австро-Венгрии и Германии. Влияние Великой Октябрьской революции на разложение армий центральных держав было настолько велико, что позже даже сам Людендорф вынужден был признать, что «наше пора­жение явно началось с русской революции».

Но в то время как позиции Германии и ее союзников ослабля­лись, положение Антанты укреплялось. Для удовлетворения нужд Антанты были мобилизованы огромные ресурсы США. Од­новременно росли военные силы и ресурсы Антанты.

Мировая война 1914—1918 гг. была фактически первой войной в истории Англии, которую ей пришлось вести своими армиями. Так, Англия вступила в войну, имея небольшой экспедиционный корпус в составе 7 дивизий. «Эта презренная маленькая британ­ская армия», — говорил Вильгельм II. Но в то время как герман­ская армия таяла, английская армия росла не по дням, а по ча­сам.

Уже к началу 1916 г. она имела 36 дивизий, а к январю 1917 г. насчитывала 1,5 млн. человек. К концу 1917 г. действую­щая армия Англии доходила до 5 млн. человек, из которых око­ло 2 млн. было на Западном фронте. Общее число мобилизован­ных за все время войны в Англии и ее заморских владениях со­ставляло 10 млн. человек, т. е. на 2 млн. больше, чем было моби­лизовано во Франции и французских колониях.

Английские доминионы и Индия принимали в войне активное участие. Так, например, Канада выставила на Западный фронт 458 тыс. человек, или 13,5% мужского населения; Австралия — 332 тыс. человек, или 13,5% мужского населения; Новая Зелан­дия— 112 тыс. человек, или 19%: Южноафриканский союз — 76 тыс. человек, или 11% белого мужского населения и т. д. «Презренная маленькая британская армия» превратилась в гроз­ную силу. Большую роль в изменении соотношения сил в пользу Ан­танты сыграла армия США.

До марта 1918 г. во Франции нахо­дилось всего 329 тыс. американских солдат, из них лишь одна дивизия участвовала в боевых действиях. Но уже к июлю 1918 г. во Францию было переброшено около 1 млн. американских сол­дат, а к октябрю —2 млн. «Присутствие свыше 20 американских дивизий, — писал Ллойд-Джордж, — давало нам не только чис­ленное превосходство над Германией. Сознание, что за нашими линиями формируются и проходят обучение еще 20 американ­ских дивизий и что миллионы человек будут переброшены из Америки, когда это станет необходимым, позволило французам и англичанам бросить в бой свои последние резервы без колебаний и сомнений и нанести немцам тот «удар топором», который за­ставил их рухнуть». В конце 1917 г. перевозка войск из Америки во Францию со­ставила до 50 тыс. солдат в месяц, а в мае 1918 г. эта цифра уве­личилась до 245 тыс., в июле —до 306 тыс. Ежедневно из США отправлялось через океан в среднем около 10 тыс. солдат.

Было ясно, что чаша весов склоняется в сторону Антанты. В марте 1918 г. германский генерал фон Кюль писал в своем докладе рейхстагу; «С каждым месяцем превосходство неприя­теля возрастало, тогда как подкрепления, которые получала гер­манская армия, становились все более скудными и уже не покры­вали, даже приблизительно, наших потерь. Только ограниченное количество дивизий могло быть удовлетворительно снаряжено для участия в наступлении. Потрепанные дивизии, державшие фронт, все еще не получали смены и не могли быть отведены за линию фронта для отдыха и переобучения.

Таким образом вой­ска наши постепенно изматывались, тогда как неприятель все время усиливал свою боевую мощь: прибывали американские подкрепления, прибывали танки, новое оружие боя». В таких условиях Германия решила во что бы то ни стало добиться быстрой победы весной 1918 г., до прибытия и введе­ния в действие большой американской армии. 21 марта 1918 г. на рассвете германские войска начали боль­шое наступление на Западном фронте, поставив своей целью разъединить англичан и французов, сбросить первых в море, а вторых оттеснить к Парижу. В первом крупном сражении в рай­оне Амьена в стык английского фронта с французским немцам удалось прорвать оборону союзников и нанести им большие по­тери и продвинуться местами на 60 км.

Однако, вследствие недостатка резервов, германское командование не смогло развить успех. Подтянутые французские дивизии задержали дальнейшее наступление немцев. В апреле 1918 г. германское командование начало второе на­ступление на Западном фронте, между Ипром и Ла-Бассе, с целью выйти на побережье Ламанша.

После двухнедельных боев немцам удалось продвинуться на 12—14 км, но и это наступле­ние не увенчалось успехом. Прибытие подкреплений союзников приостановило германский натиск. Немцы потеряли 140 тыс. че­ловек. 27 мая 1918 г. Германия предприняла третье наступление по направлению к Парижу. Первоначально немцам удалось добить­ся крупных успехов.

Германская армия продвинулась на 60 км вперед, перешла Марну и находилась на расстоянии всего лишь в 70 км от Парижа, который подвергался обстрелу из дально­бойных орудий. Но это наступление было задержано подоспевшими (французскими и американскими войсками. Немцы вынуж­дены были отступить, потеряв 130 тыс. человек. Четвертое и пятое наступления немцев, предпринятые в июне и в июле в Шампани и на реке Марне, также окончились неуда­чей.

Немцы потеряли 160 тыс. человек и отступили. В июле 1918 г. германская армия, обескровленная и мораль­но подавленная, не была способна не только к наступлению, но и к длительной обороне. Становилось ясным, что война для Гер­мании проиграна. Генерал Людендорф, руководивший весенним и летним, наступлениями германских войск на Западном фронте, понял, что это были не просто неудачные сражения, а проигран­ная война. «Наши попытки склонить народы Антанты к миру, — писал он, — силой германского оружия до прибытия американских под­креплений окончились крахом.

Стремительный напор нашей армии оказался недостаточным, чтобы нанести неприятелю ре­шающий удар до момента появления американцев на поле бит­вы в достаточно больших количествах. Мне стало ясно, что наше общее положение отныне очень серьезно». В августе 1918 г. армии союзников, усиленные американскими войсками и большим количеством боевой техники — танками, орудиями и т. д., перешли в наступление.

8 августа 16 германских дивизий были разбиты и почти полностью уничтожены. С 8 ав­густа по 8 сентября союзники захватили в плен 150 тыс. солдат и офицеров, более 2 тыс. орудий и 13 тыс. пулеметов. Катастрофа приближалась. Германский писатель Карл Роснер описывает положение Германии летом 1918 г. следующим образом: «Конец…

Гигантская мрачная пропасть… теперь открылась перед нами. Ужас, только ужас маячил В1’ереди: армии которые уже бегут врассыпную домой, страшное разочарование масс, истерзанных нуждой и лишениями… Ужас, спущенный с цепи.

Гибель миллионов людей, доведенных до бешенства, людей, ко­торых обманули, пообещав им победу… победу, которой они ждали так долго…» Коалиция центральноевропейских держав распадалась. Авст0венгерская «лоскутная» многонациональная монархия затре­щала по всем швам В Вене назревала революция. По всей стра­не развернулась широкая волна национально-освободительно­го движения. Перед ИЦ0М этих грозных событий правящие кру­ги Австро-Венгрии попытались принять срочные меры для спа­сения положения. 30 августа австро-венгерский посол в Берлине известил гер­манское правительство, что Австро-Венгрия вынуждена будет предпринять самостоятельные шаги для заключения мира: Несмотря на свое катастрофическое положение, Германия стремилась удержать Австро-Венгрию от заключения сепаратно­го мира с Антантой.

Это объяснялось тем, что даже летом 1918 г. германские правящие круги все еще надеялись на изменение «военного счастья» и упорно отказывались капитулировать. Ко­миссия германского рейхстага, созданная уже после войны, ука­зывала в своем отчете, что «вплоть до 15 июля 1918 г. верховное командование не соглашалось с тем, что уже невозможно добить­ся победы силой оружия. Оно отказывалось вести мирные пере­говоры на основе расчета, что война окончится вничью». Эта комиссия обнаружила очень любопытный документ, в ко­тором были перечислены соглашения, заключенные в августе 1918 г. в Спа между кайзером Вильгельмом И, австрийским им­ператором Карлом и министром иностранных дел Австро-Вен­грии Бурианом. Из них видно, что еще летом 1918 г. германское правительст­во, надеясь, очевидно, на какое-то чудо, разработало условия мира, на которые оно соглашалось, «не теряя престижа».

Эта «программа мира» включала подчинение Польши германскому господству и оккупацию Бельгии немецкими войсками. «Бельгия, — говорилось в этом документе, — должна войти в сферу германского влияния, чтобы она никогда в дальнейшем не могла подпасть под влияние Франции и Англии’ и послужить плацдармом для неприятеля. В этих целях мы должны настаи­вать на отделении Франции от Валлонских провинций… Должны быть созданы два самостоятельных государства… Бельгия должна быть теснейшим образом связана с Германией при помощи таможенного союза, железнодорожных соглашений и т. п. в ближайшее время Бельгия не должна иметь своей ар­мии.

Интересы Германии должны быть обеспечены длительной оккупацией страны. Срок окончательной эвакуации будет зави­сеть от того, как скоро Бельгия достаточно тесно сблизится с Германией. В частности, мы должны иметь абсолютную гаран­тию, что сможем, когда нужно будет, защищать фландрское по­бережье».

Все это свидетельствовало о том, что германские импери­алисты пытались закончить войну так, чтобы не допустить во­енных действий на своей территории, сохранить производствен­ный организм и военные кадры и удержать из награбленной до­бычи как можно больше. Но если в Берлине до последнего мо­мента надеялись на удачу и стремились закончить войну «почет­ным» для Германии миром, то правящие круги Вены стремились к немедленному    заключению сепаратного мира с союзниками.                                                                В сентябре 1918    г., после того как англичане захватили самый сильный опорный пункт всей германской системы обороны, Австро-Венгрия известила Германию о своем намерении немедленно заключить мир с державами Антанты. Попытка Германии не допустить сепаратного выступления Австро-Венгрии была безуспешна. 14 сентября 1918 г. Австро-Венгрия обратилась к союзникам с призывом о мире и предложила созвать в каком-нибудь нейтральном государстве конференцию, которая установила бы условия будущих переговоров.

Это предложение было отвергнуто державами Антанты. Английский министр иностранных дел Бальфур в своем выступлении 16 сентября заявил: «Я не могу заставить себя поверить, что неприятель честно предлагает нам прийти к соглашению на условиях, которые мы могли бы принять. Это не попытка договориться о мире, это попытка ослабить наши силы, которые они не могут сломить на полях сражения…» 17 сентября французский премьер-министр Клемансо, отвергнув предложение Австро-Венгрии, заявил, что преступления, совершенные центральными державами, не могут остаться      безнаказанными: они должны быть оплачены так же, как и наросший на них счет. Было ясно, что Антанта стремится окончательно разгромить своих противников и продиктовать им свои собственные условия империалистического мира, Сокрушительный удар коалиции ценгральноеврпейских держав был нанесен союзниками на Балканском полуострове. «Из всех захолустий, — пишет Ллойд-Джордж, — самым важным с оказался презираемый всеми Салоникский фронт.

Здесь именно произошла та смертельная схватка с центральными державами, которая окончательно сломила их сопротивляемость и в конце концов заставила их отбросить все надежды на успешное продолжение войны. Балканы — задняя дверь Центральной Евро­пы, и, когда мы взломали эту дверь, мы увидели конец войны». 15 сентября 1915 г. на Салоникском фронте союзные армии численностью свыше полумиллиона человек при 2000 орудиях, под командованием французского генерала Франш д’ Эсперэ, начали наступление в Македонии и прорвали болгарский фронт.

В течение 10 дней болгарская армия была полностью разгром­лена. Дорога на Софию была открыта. 25 сентября Болгария запросила мира у союзников, а 29 сентября капитулировала, приняв все предъявленные им Антантой условия (немедленная демобилизация армии, передача союзникам военных материа­лов и лошадей, немедленная эвакуация всех захваченных тер­риторий Сербии, Греции и Румынии и т. д.). 3 октября болгар­ский царь Фердинанд отрекся от престола в пользу своего сы­на Бориса, и болгарская армия демобилизовалась. Разгром Болгарии был первой серьезной брешью в коалиции центральных держав.

Салоникская армия стала угрожать тылу германских войск, захвативших Румынию. Создалась угроза вторжения войск Антанты в Австро-Венгрию с юга, а затем и удара по Германии. Связь между центральными державами и Турцией прервалась.

26 сентября армии Антанты перешли в общее наступление на Западном фронте. Главный удар был нанесен между Реймсом и Верденом. На следующий день немецкие позиции были прор­ваны у Сен-Кантена и Камбрэ, причем союзники захватили 60 тыс. пленных и 600 орудий.

28 сентября германский фронт был прорван во Фландрии, и немцам пришлось отступить на новую оборонительную линию. Положение Германии и Австро-Венгрии с каждым днем ухудшалось. Истощенные до последней степени, они находились накануне полного краха. Внутри этих стран ширилось возмуще­ние народа против войны и против империалистических прави­тельств, доведших трудящихся до истощения и голода. Великая Октябрьская революция оказала огромное воздействие на гер­манских и австро-венгерских солдат. В сентябре 1918 г. германское командование окончательно поняло, что дальнейшее сопротивление бесполезно Генерал Людендорф признался: «Война была проиграна, ничто не могло этого изменить.

Если бы мы имели силы изменить положение на Западе, тогда, разумеется, еще ничего не было бы потеряно. Но для этого у нас уже не было сил. Если вспомнить, как истоще­ны были наши войска на Западном фронте, можно было пред­видеть, что нас будут бить еще и еще. Наше положение могло только ухудшиться, улучшиться оно не могло… Независимо друг от друга фельдмаршал и я пришли к выводу, что войну надо кончать».

30 сентября 1918 г. в Германии для обмана мирового общест­венного мнения было срочно создано так называемое «парла­ментское правительство» во главе со слывшим за либерала прин цем Максом Баденским. В состав этого правительства вошли также социал-шовинисты Шейдеман и Бауэр. По замыслам гер­манских империалистов, подобного рода политический маневр должен был облегчить переговоры с Антантой и спасти кайзе­ровскую Германию. Новое правительство поставило своей задачей удержать тер­ритории, захваченные на Востоке, подавить нараставшую в стра­не революцию и даже сохранить монархию.

4 октября 1918 г. правительство Макса Баденского направило президенту США ноту, в которой просило немедленно заключить перемирие на основе «14-ти пунктов» Вильсона. Вслед да Германией анало­гичное обращение к Вильсону было направлено Австро-Венгри­ей. Поскольку «14 пунктов» Вильсона, как уже известно, содер­жали требования возвращения Франций Эльзаса и Лотарингии, очищения всех оккупированных немцами территорий во Фран­ции, Бельгии, России и на Балканах, передачи Италии австро-венгерских территорий — Триеста и Трентино, расчленение Австро-Венгрии и т. д., ясно, что, принимая их за основу, Герма­ния и Австро-Венгрия расписывались в собственной капиту­ляции.

Однако, получив предложение Германии и Австро-Венгрии, союзники не торопились с ответом. Президент Вильсон не вы­пускал их предложения из своих рук, несмотря на то, что германская нота просила его познакомить все воюющие государства с этим обращением. Через несколько дней Вильсон в своем ответе Германии помимо признания «14 пунктов» потребовал прекращения подводной войны, отречения Вильгельма II, смены правительства и военного командования и т. д. Вильсон заявил, что мир не может поверить словам тех людей, которые до сих пор определяли политику Германии, и если Америке придется вести переговоры с «военными деятелями и монархическими властями нынешней Германии… то правительство Соединенных — Штатов должно будет потребовать не мирных переговоров, а полной капитуляции».      Было ясно, что Антанта стремится окончательно положить Германию на лопатки.

Германские империалисты, стоявшие на краю пропасти, вынуждены были принять эти условия. «Наши войска истомлены, — писал 17 октября кронпринц Рупрехт принцу Максу Баденскому, — дух войск серьезно пострадал … Солдаты сдаются толпами при каждой атаке неприятеля, и тысячи мародеров шатаются поблизости от военных баз… Чего бы это ни стоило, мы должны добиться мира, прежде чем неприятель прорвется в пределы Германии, если это случится, горе нам». Между тем внутреннее разложение центральных держав изо дня в день принимало все более угрожающие формы. 24 октября 1918 г. Венгерский национальный совет провозгласил неза

висимость Венгрии. 28 октября Чешский национальный совет провозгласил независимость Чехословакии. В югославских про­винциях— Хорватии и Словении — были образованы нацио­нальные советы, потребовавшие объединения с Сербией. В октябре 1918 г. союзники нанесли поражение Турции.

Ту­рецкая армия была окончательно разгромлена державами Ан­танты в Сирии и Палестине. 31 октября Турция подписала в Мудросе (на острове Лемнос) продиктованное ей Англией пере­мирие на условиях полной капитуляции. Турецкое правительст­во обязалось очистить Аравию, Месопотамию, Сирию, часть Ки­ликии, открыть для военных судов Антанты свободный доступ в Черное море, немедленно демобилизовать свою армию, сдать союзникам военные корабли, отдать под контроль победителей железные дороги страны и т. д. Участь Турции постигла и другую союзницу Германии — Австро-Венгрию. 24 октября 1918 г. Италия начала наступление против фактически распавшейся на части австро-венгерской армии.

Венгерские, чешские, южнославянские, украинские и ру­мынские солдаты отказались выступать на передовые линии. В полках были созданы Советы солдатских депутатов. 28 октября командование австро-венгерской армии попросило Италию о пре­кращении военных действий, а 3 ноября подписало соглашение о безоговорочной капитуляции. Это была единственная «победа» Италии в первой мировой войне, победа над уже небоеспособ­ным, обессиленным врагом.

Правда, это не помешало пра­вящим кругам Италии впоследствии утверждать, что ис­ход мировой войны был решен именно Италией под Вит­торио Венето. После капитуляции всех союзников положение Германии стало совершенно безнадежным. Между тем в лагере Антанты обнаружились серьезные противоречия по вопросу об условиях перемирия с Германией. Франция добивалась полного уничто­жения военной и экономической мощи Германии.

Напротив, правящие круги Англии и США не желали чрезмерного усиле­ния Франции в Европе и были заинтересованы в сохранении и укреплении Германии в качестве противовеса Франции, оп­лота в борьбе против Советской России и «угрозы больше­визма». Так американский представитель в Верховном военном со­вете генерал Блисс писал полковнику Хуазу 28 октября, что английский военный министр лорд Мильнер склонен возражать против демобилизации германской армии, «полагая, что Гер­мании, возможно, придется быть оплотом против русского большевизма». Эту точку зрения Англии поддержали США. С другой стороны, Англия и Франция резко выступили про­тив содержавшегося в «14 пунктах» Вильсона американского требования о «свободе морей», за которыми скрывалось наме­рение США безраздельно господствовать на морских простран­ствах. Одновременно Англия и Франция потребовали не толь­ко возмещения убытков за разорение районов Северной Фран­ции и Бельгии, как это предусматривалось в «14 пунктах» Вильсона, но и полной компенсации всех расходов и потерь за время войны.

Противоречия между союзниками доходили до того, что США угрожали заключением сепаратного мира с Германией. В конце концов союзники согласились принять «14 пунктов» Вильсона в качестве основы для переговоров с Гер­манией с оговоркой о том, что вопрос о «свободе морей» дол­жен быть рассмотрен на мирной конференции и что Германия должна полностью возместить все убытки, причиненные воен­ными действиями на суше, на воде и в воздухе. 5 ноября союз­ники известили об этом Вильсона, и в тот же день государст­венный секретарь США Лансинг сообщил германскому прави­тельству о решении союзников.

Вручить условия перемирия Германии возлагалось на маршала Фоша. К моменту, когда в Берлине было получено это сообщение, в Германии уже началась революция. Германское правительство, стремясь во что бы то ни стало из­бежать окончательного разгрома и распада армии, 6 ноября 1917 г. поспешно направило к Фошу делегацию во главе с лиде­ром партии католического центра Эрцбергером. 7 ноября вечером автомобиль германской делегации под бе­лым флагом пересек фронт. Эрцбергер вместе со спутниками сел в вагон со спущенными занавесками и утром прибыл на стан­цию Ретонд, в Компьенском лесу, где стоял штабной поезд мар­шала Фоша.

В то же утро делегация была принята Фошем. Не подав руки немцам, маршал спросил: «Что вас привело сюда, господа, чего вы желаете от меня?» — «Мы хотим получить ваши предложения о перемирии», — отве­тил ему Эрцбергер. «О, у нас нет никаких предложений о пере­мирии, — ответил Фош, — нам очень нравится продолжать вой­ну». Германские делегаты растерянно посмотрели друг на дру­га. «Но нам нужны ваши условия, — убеждали они, — мы не мо­жем продолжать борьбу». «Ах, так вы пришли, значит, просить о перемирии? Это дру­гое дело».

Фош передал немцам условия перемирия и заявил, что германской делегации предоставляется 72 часа — до 11 час, утра 11 ноября для подписания условий. Когда оглашались условия перемирия, Фош стоял спиной к немцам, а генерал Вейган на­меренно медленно зачитывал германским делегатам вынесен­ный союзниками приговор. По условиям перемирия Германия в течение 15 дней должна была очистить все территории, захваченные ею во Франции, в Бельгии, Люксембурге, вывести свои войска из Австро-Венгрии, Румынии, Турции и из африканских владений.

Территория вдоль левого берега Рейна должна была быть эвакуирована немецки­ми войсками и занята войсками союзников с содержанием их за счет Германии. Германия должна была сдать союзникам 5 тыс. орудий, 30 тыс. пулеметов, 3 тыс. минометов, 2 тыс. самолетов, 5 тыс. ло­комотивов, 5 тыс. автомобилей и т. д. Германия передавала союз­никам 6 дредноутов, 8 тяжелых крейсеров, 10 легких крейсеров и 300 подводных лодок. Остальные суда разоружались и переходи­ли под контроль союзников.

Блокада Германии сохранялась вплоть до окончательного подписания мирного договора. Брест­ский и Бухарестский договоры аннулировались. Это была полная и безоговорочная капитуляция Германии. Предоставленные немцами 72 часа для ответа на требования союзникам германские делегаты использовали для торга. Осо­бенно настойчиво пытались они добиться смягчения условий пере­мирия в отношении германской армии, мотивируя это тем, что немецкая армия в противном случае не сможет противостоять «большевистской опасности» в Европе.

Маршал Фош в своих воспоминаниях о войне писал, что нем­цы заявляли, что выдача большого количества оружия, в част­ности 30 тыс. пулеметов, лишит германское правительство воз­можности «в случае необходимости стрелять по германскому на­роду… Надо, — говорили германские делегаты, — сохранить ар­мию в полном порядке, чтобы дать ей возможность подавить ре­волюцию». Германские делегаты особенно рьяно подчеркивали тот факт, что если союзники не помогут Германии подавить большевизм, то они сами на себе испытают его влияние. «Вы не понимаете, — заявил союзникам Эрцбергер, — что, отнимая от нас все средства защиты от большевизма, вы губите нас и гиб­нете сами.

Настанет и ваш черед». Союзники вняли доводам Эрцбергера и пошли на некото­рое смягчение условий перемирия: количество пулеметов, под­лежащих выдаче, было сокращено с 30 до 25 тыс., самоле­тов— с 2000 до 1700. Условия Компьенского перемирия свидетельствовали о том, что союзники не желали полного уничтожения военной мощи Германии в расчете на то, чтобы использовать ее в борьбе про­тив Советской России и против нарастающего революционного движения в Европе. В статье 12 Компьенского перемирия, в частности, говорилось, что германские войска должны поки­нуть территорию России только тогда, когда «союзники при­знают, что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее положение этих территорий». А в статье 16 переми­рия указывалось, что союзники «в целях поддержания поряд­ка» будут иметь свободный доступ на территории, эвакуирован­ные немцами на восточных границах, т. е. на территории Со­ветской России.

Таким образом, перед смертельной угрозой ре­волюции империалисты Антанты шли на сделку со своим вче­рашним противником — Германией. «Земля Гогенцоллернов, — писал премьер-министр Франции Клемансо Ллойд-Джорджу, — растворяется в анархии и ком­мунизме, так же как земля Габсбургов уже распалась на враж­дующие друг с другом национальности. В Германии сейчас не бош (презрительная французская кличка немцев), а большевик является нашим врагом». Эта реакционная, антинародная, антисоветская линия им­периалистов Англии, Франции и США предопределила их по­следующую политику по отношению к Германии, политику, ко­торая привела к возрождению германского империализма и ко второй мировой войне.

9 ноября 1918 г. Вильгельм II был низ­ложен с престола и бежал в Голландию. В Берлине было соз­дано правительство во главе с правым социал-демократом Эбертом. Новое правительство предложило германской деле­гации выдвинуть возражения против наиболее беспощадных требований союзников, а в случае отклонения возражения под­писать условия, но одновременно заявить протест. 11 ноября 1918 г. утром предъявленные Антантой условия перемирия были подписаны германской делегацией. В 11 ча­сов грянул первый залп артиллерийского салюта в 101 выстрел, возвещавший об окончании войны.

В этот памятный день английский премьер Плойд-Джордж, выступая в палате общин, заявил. «Сегодня в одиннадцать ча­сов утра закончилась самая жестокая и самая страшная война, какая когда-либо обрушивалась на человечество. Я надеюсь, что мы можем также сказать, что сегодня в это историческое утро закончились все войны. Сейчас не время для слов. Наши сердца слишком переполнены благодарностью, которую не мо­жет изъяснить никакой язык. Я поэтому вношу на обсуждение палаты резолюцию; палата постановила отложить заседание до одиннадцати утра и проследовать в полном составе как пала­та общин в церковь святой Маргариты, дабы воздать всевыш­нему смиренную и почтительную благодарность за избавление мира от великой опасности».

Так закончилась первая мировая война 1914—1918 гг.  Гер­мания и ее союзники потерпели поражение. Однако эта война не положила «конец всем войнам», как это благочестиво возвещал 11 ноября 1918 г. Ллойд-Джордж. Через двадцать с лишним лет после окончания первой ми­ровой войны вспыхнула еще более разрушительная вторая ми­ровая война, которую вновь развязали германские империалис­ты при попустительстве и содействии империалистов Англии, Франции и Соединенных Штатов Америки, |

Конец Первой Мировой Войны и военное поражение Германии
Конец Первой Мировой Войны и военное поражение Германии
Конец Первой Мировой Войны и военное поражение Германии
Конец Первой Мировой Войны и военное поражение Германии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

14 + 7 =