Вступление США в Первую Мировую Войну

Вступление США в Первую Мировую Войну

Весной 1917 г. в ходе мировой войны произошел серьезный перелом. В Первую Мировую Войну против Германии вступили Соединенные Шта­ты Америки, бросив на чашу весов всю свою колоссальную эко­номическую, военную и финансовую мощь. Выступление США на стороне союзников отнюдь не являлось случайностью, а закономерно вытекало из всей предшествующей внешней политики этой могущественной капиталистической дер­жавы, из ее империалистических интересов.

После начала первой мировой войны Соединенные Штаты Америки объявили о своем нейтралитете. Американские буржу­азные историки утверждают, что нейтралитет США был обус­ловлен якобы миролюбивым характером ее внешней политики. Однако это утверждение не соответствует действительности и полностью опровергается историческими фактами.

Правящие круги США с самого начала ни на минуту не сомневались в том, что их нейтралитет будет носить временный характер и что Аме­рика рано или поздно будет воевать с Германией. О неизбежно­сти войны с Германией президент США Вильсон сказал своим приближенным еще в августе 1914 г Об этом же он откровенно заявил в сентябре 1914 г. английскому послу в Вашингтоне. Личный друг и ближайший помощник Вильсона полковник Хауз также считал, что Соединенным Штатам Америки придет­ся воевать с Германией, и начиная с августа 1914 г. он стал убеждать президента, что США не должны допустить победы Германии. Однако США не вступили в войну ни в 1914 году, ни в по­следующие два года. В течение 32 месяцев войны они придер­живались политики «нейтралитета».

Это объяснялось главным образом двумя обстоятельствами Во-первых, тем, что многомил­лионные трудящиеся массы Соединенных Штатов Америки были против участия в европейской войне. Господствующие классы США были вынуждены считаться с этими настроениями и пре­красно понимали, что при таких условиях рискованно ввязывать­ся в мировую войну. Они считали, что, прежде чем втянуть стра­ну в империалистическую войну, нужно подготовить тыл, соот­ветствующим образом обработать общественное мнение.

Для этого требовалось время. Во-вторых, американская финансовая олигархия рассчитывала нажиться на войне и укрепить свои позиции на мировой арене для того, чтобы прибрать к рукам важнейшие рынки сбыта и источники сырья, вытеснить оттуда своих главных конкурентов — Англию и Германию — и завое­вать мировое господство. Поэтому для империалистов Соединенных Штатов Америки была невыгодна быстрая победа любой из коалиций. Они были заинтересованы в ослаблении, истощении обеих воюющих груп­пировок с тем, чтобы в решающий момент выступить и продикто­вать свои условия империалистического мира.

Посол США в Лондоне Уолтер Пейдж 9 августа 1914 г. писал Вильсону, что в результате войны «вся Европа обанкротится и США соответст­венно станут сильнее в финансовом и политическом отношении». Полковник Хауз в самый разгар войны в Европе писал: «Мы становимся сильнее, в то время как они (воюющие страны) ста­новятся слабее, и, соответственно, наша мощь возрастает вдвойне». Еще более точно и определенно сформулировал захватниче­ские планы американских империалистов сам президент США Вильсон, рядившийся в тогу «миротворца». «Мы должны,— заявил он, — финансировать мир, а тот, кто финансирует мир, должен… управлять им».

Таким образом за политикой нейтралитета Соединенных Штатов Америки скрывались намерения американских империа­листов установить свое мировое господство. Вскрывая истинную подоплеку «нейтралитета» США, видный американский револю­ционный деятель У. Фостер писал: «Когда началась война в Ев­ропе, политика американской буржуазии состояла в том, чтобы играть в нейтралитет, выжидать, пока ее империалистические соперники уничтожают друг друга, а тем временем загребать обагренные кровью гигантские прибыли на этой страшной бойне». Мировая война вызвала огромный спрос воюющих держав и нейтральных стран на американскую продукцию — оружие, боеприпасы, обмундирование, снаряжение, промышленные това­ры, продовольствие и т. д. В 1915 г. из США вывезено товаров почти на 400 млн. долла­ров больше, чем в 1914 г. В 1916 г. экспорт США по сравнению с 1914 г. вырос почти на 2 млрд. долларов. Такой рост был вы­зван прежде всего огромными потребностями держав Антанты в американских военных поставках.

Закупки держав Антанты в Соединенных Штатах Америки достигли в годы войны колос­сальных размеров. Так, если в 1914 г. сумма экспорта США в Англию, Францию, Россию и Италию составила около 825 млн. долларов, то в 1915 г. — около 2 млрд. долларов, а в 1916 году — 3,2 млрд. дол­ларов. На первом месте среди товаров, отправляемых из США в страны Антанты, были военные материалы (1435 млн. долл. в 1915—1917 гг.), а на втором месте продовольственные товары (1365 млн. долл. в 1915—1917 гг.).

В 1914 г. экспорт США в союзные страны составлял 35% от общего американского экс­порта, а последующие годы удельный вес держав Антанты в об­щем объеме экспорта США увеличился в 1915 г. до 73% и в 1916г. —до 75%. По данным министерства торговли США, только огнестрель­ного оружия и взрывчатых веществ в страны Антанты в 1915/16 бюджетном году было вывезено на сумму около 470 млн. долла­ров, или более чем в 10 раз по сравнению с предыдущим годом. Рост вывоза из США сопровождался уменьшением удельно­го веса импорта в общем объеме американской внешней торгов­ли, что приводило к увеличению активного баланса внешней тор­говли США. Так, если превышение экспорта над импортом США в 1914 г. составляло около 436 млн. долларов, то в 1916 г. — око­ло 2100 млн. долларов (рост в 4,8 раза). Соединенные Штаты Америки превратились в огромный военный арсенал союзных держав.

Однако снабжая Антанту, американские капиталисты про­давали также товары и противникам союзных держав — Гер­мании, Австро-Венгрии и Турции, в особенности в начале войны. Блокада английским флотом Германии вызвала резкое сокра­щение прямого товарооборота между Соединенными Штатами Америки и Германией. Но американские монополии не прекра­щали поставок товаров в Германию через европейские нейтраль­ные страны. Так, сумма экспорта США в Швецию, Норвегию, Данию и Голландию составила около 188 млн. долларов в 1914 г., 330 млн. долларов в 1915 г. и 280 млн. долларов в 1916 г. Зна­чительную часть товаров, закупленных в США, нейтральные страны перепродавали в Германию.

Важнейшим итогом американской политики нейтралитета явился рост экономического могущества США. Огромный спрос на американскую продукцию со стороны воюющих стран стиму­лировал значительное увеличение промышленного производства в стране. Политика «нейтралитета» способствовала усилению финан­совых позиций американского империализма. За все американ­ские поставки державы Антанты должны были расплачиваться. Общая стоимость товаров, закупленных союзниками в США за весь период американского нейтралитета, составила 7 млрд. дол­ ларов.

Часть этой суммы покрывалась товарами, ввезенными США из стран Антанты (1600 млн. долларов), а большая часть — ценными бумагами и золотом. Вскоре же после начала войны Соединенные Штаты Америки из должника Европы пре­вратились в ее могущественного кредитора. И наоборот, Англия и Франция, которые до войны были кредиторами, оказались на положении должников. До момента вступления Америки в вой­ну займы, предоставленные США иностранным государствам, составили более 2,5 млрд. долларов.

В июле 1915 г. английский журнал «Экономист» писал; «В течение последних ста лет анг­личане вложили в США свои сбережения. Эти сбережения при­шлось растратить и ликвидировать в течение одного года нынеш­ней войны». Золото широким потоком лилось со всех стран мира в Соеди­ненные Штаты Америки.

Всего до апреля 1917 г. союзники от­правили в США золота более чем на 1 млрд. долларов. Золотой запас США с 1891 млн. долларов в 1914 г. возрос до 3163 млн. долларов в 1918 г. Накануне войны США были должны другим странам 6 млрд. долларов. Во время войны США не только полностью ликвиди­ровали свой долг, но и получили на 10 млрд. долларов долговых обязательств Антанты.

Национальное богатство страны возросло с 192 млрд. дол­ларов в 1914 г. до 488,7 млрд. долларов в 1920 г. В период нейтралитета американская монополистическая буржуазия наживала гигантские прибыли на военных поставках. Огромный поток военных заказов буквально золотил монополи­стов США. Так, например, капитал треста Дюпона вырос с 128 млн. долларов в 1915 г. до 222 млн. долларов в 1917 г. Баснослов­ную прибыль получил в годы войны Морган: чистые доходы од­ного его «Стального треста» в 1914—1916 гг. составили свыше 370 млн. долларов.

29 американских концернов по производству стали, машин­ного оборудования и военного снаряжения получили прибыли в 1914 г. 69 млн. долларов, в 1915 г. —219 млн. долларов, в 1916г. — свыше 596 млн. долларов. 12 концернов по добыче цинка, меди и других цветных метал­лов получили прибыли в 1914 г. 31 млн. долларов, в 1915 г.— около 97 млн. долларов, в 1916 г. — свыше 225 млн. долларов; 12 концернов по производству сахара, шерсти, каучука и мясо­продуктов получили в 1914 г. около 48 млн. долларов, в 1915 г.— свыше 68 млн. долларов, а в 1916 г. — около 117 млн. долларов. Прибыли автомобильных компаний США в годы войны соста­вили в 1914 г. свыше 23 млн. долларов, в 1915 г. — свыше 50 млн. долларов и в 1916 г. — свыше 63 млн. долларов. Прибыли нефтя­ных компаний США возросли с 22 млн. долларов в 1914 г. до 46 млн. долларов в 1916 г,

«Американские миллиардеры…, — писал В. И. Ленин, — нажи­лись больше всех. Они сделали своими данниками все, даже са­мые богатые страны. Они награбили сотни миллиардов долла­ров…

На каждом долларе — ком грязи от «доходных» военных поставок, обогащавших в каждой стране богачей и разорявших бедняков. На каждом долларе следы крови — из того моря кро­ви, которую пролили 10 миллионов убитых и 20 миллионов иска­леченных…» *. Американские империалисты, ссужавшие союзников милли­ардными займами и опасавшиеся за судьбы своих капиталов, размещенных в Европе, были материально заинтересованы в по­беде держав Антанты. В лице Германии империалисты США видели наиболее опасного соперника, претендовавшего на ми­ровое господство, с которым трудно было бы достигнуть согла­шения. Так, в конце 1915 г. полковник Хауз писал: «США не мо­гут допустить поражения союзников, оставив Германию господ­ствующим над миром военным фактором.

Следующим объек­том нападения, несомненно, были бы мы…» Такого же мнения был и американский посол в Берлине Джерард; «Если, — писал он, — Германия победит, то я серьезно опасаюсь войны против нас после этой войны». Но это — одна сторона вопроса. С мировой империалистиче­ской войной правящие круги Вашингтона связывали и другие надежды, рассчитывая использовать отвлечение сил союзников в европейской войне для прочного укрепления своих позиций в Латинской Америке. Под прикрытием лозунгов «доктрины Мон­ро», «изоляционизма», «Америка для американцев» империали­сты США жадно прибирали к своим рукам богатые ресурсы западного полушария, подрывая там позиции Англии, Франции, Германии и других стран. В 1914 г. американские войска заня­ли мексиканский город Вера-Крус, а спустя два года пред­приняли в Мексике широкую интервенцию.

B 1916 г. США на­правили свой военный флот в Сан-Доминго, высадили в этой стране, десант, разогнали республиканское правительство и ус­тановили американскую военную диктатуру. Такая же судьба постигла Гаити, правительство которого американские интервен­ты заставили подписать договор, превративший эту республику в протекторат США. Интервенции США подверглась и Куба, ку­да были посланы американские войска для подавления револю­ционного движения.

Кроме того, США установили контроль над Никарагуа, Коста-Рикой и другими странами. Наряду с прямым военным нажимом на страны Латинской Америки США, используя блокаду и разрыв мировых торговых связей, прочно укрепились в экономике латиноамериканских стран. Подавляющее большинство государств Южной Америки подпало под власть американского империализма. Империалистические вожделения Америки не ограничива­лись западным полушарием, — они простирались гораздо даль­ше. Американский империализм, накопивший во время войны огромные силы, претендовал на мировую гегемонию.

Америка не могла и не желала оставаться в стороне от предстоящего де­лежа мира, надеясь урвать себе наиболее лакомые куски воен­ной добычи и выжидая лишь благоприятного момента для вступ­ления в войну. Таким образом, неумолимая логика войны долж­на была привести к втягиванию в войну США, которые не могли допустить ни нового передела мира без их участия, ни потери своих капиталов, одолженных Антанте. Для правящих кругов Вашингтона этот вопрос был предре­шен еще за два года до официального объявления Америкой войны Германии. В мае 1915 г. полковник Хауз, разъезжавший с особой правительственной миссией по воюющим странам, теле­графировал президенту: «Мы больше не можем оставаться нейтральными наблюдателями.

От наших действий при настоя­щем кризисе будет зависеть, какую роль мы будем играть при заключении мира». Один из приближенных Вильсона Темулти рассказывает в своих мемуарах, что американский президент всегда крайне инте­ресовался идеей войны в Европе. В начале 1916 г. Вильсон обра­тился к бастовавшим в Америке железнодорожникам со сле­дующими словами; «Разве вам неизвестно, что забастовкой вы нарушаете доставку военного снаряжения союзникам и что они сражаются как за свое, так и за наше благо». Весной того же года во время поездки в западные штаты, где общественное мне­ние было сильно возбуждено против английской жесткой торго­вой блокады, Вильсон совершенно открыто заявил, что он никог­да не допустит в Америке враждебных действий против Англии.

Но втянуть страну в империалистическую войну американ­ским империалистам было нелегко. К этому «великому реше­нию» необходимо было идти медленно, осторожно, искусно обра­батывая общественное мнение в антигерманском духе, запугивая его угрозой безопасности Америки и т. п. Широкие трудящиеся массы Америки не хотели войны. Среди американского народа господствовали антивоенные настроения.

Даже Хауз вынужден был признаться в августе 1915 г.: «Девяносто процентов нашего народа не хочет, чтобы президент впутал нас в войну». Это выдвигало перед американскими правящими кругами трудную задачу создания сложной и разветвленной системы тон­кого обмана народных масс. Надо было незаметно для масс под­вести их к войне вплотную и внушить им идею о том, что только посредством войны можно спасти Америку от «германского вар­варства и деспотизма». Основной формой подготовки общественного мнения к вступ­лению Америки в империалистическую войну явился буржуаз­ный пацифизм, посредством которого правящие круги Вашинг­тона, одурачивая массы псевдомиролюбием своего правительст­ва, толкали его в пропасть грабительской бойни.

Вильсон, не сомневавшийся ни на минуту, что США вступят в войну в благоприятный для них момент, тщательно скрывал от общественного мнения свои империалистические планы и искус­но разыгрывал роль миротворца, усиленно рекламируя себя как пацифиста и ангела-хранителя мира во всем мире. Это было ему тем более необходимо, что в 1916 г. истекал срок его президент­ских полномочий. Американский историк Сюлливан в своей книге «Наши вре­мена» рассказывает о следующем эпизоде, который говорит о формах пацифистской обработки масс накануне вступления Аме­рики в войну. В июне 1916 г. в Сан-Луи во время съезда демо­кратической партии председательствующий сенатор Джемс об­ратился к аудитории со следующими словами: «Я вижу на поле сражения укоряющий образ Христа, окруженного мертвыми и умирающими среди визга шрапнелей и грохота пушек. И слышу, господь говорит Вудро Вильсону: «Благословенны миротворцы, потому что их назовут детьми господними».

Затем Джемс пре­доставил слово «величайшему американскому демократу» и про­славленному пацифисту, отставному государственному секрета­рю Брайану, который заявил, что в лице Вильсона Америка име­ет президента, «который удержит нас от войны». Однако в то самое время, когда все воспевали мирные наме­рения Вильсона, американский президент усиленно готовил вой­ ну. Он прилагал все усилия для ускорения военного производ­ства и усиления армии, состоявшей всего из 190 тыс. человек, разбросанной мелкими отрядами по всей стране и не имевшей устойчивой организации. В конце 1915 г. американский конгресс принял программу военно-морского строительства, предусматривавшую доведение в течение трех лет морских сил США до уровня, не уступающе­го военному флоту любой другой страны.

В начале 1916 г. Виль­сон во время поездки по юго-западным штатам заявил, что «ни один день не должен быть потерян для работы по подготовке к обороне». В июле того же года американский конгресс принял решение об увеличении численности регулярной армии, усилении военного обучения гражданского населения и создании Совета национальной обороны. 18 февраля 1916 г. Вильсон передал через послов Соединен­ных Штатов всем воюющим государствам предложение присту­пить к немедленным переговорам о заключении всеобщего мира. «Каждая сторона, — говорилось в этом обращении, — желает, чтобы на будущее время права и привилегии слабых народов и малых государств были ограждены против нападений или про­тив отрицания их права на существование в такой же мере, как и права и привилегии великих держав… В тех мерах, которые должны быть приняты для того, чтобы обеспечить будущий все­общий мир…

Соединенные Штаты заинтересованы столь же жиз­ненно и непосредственно, как и воюющие ныне правительства». Истинная цель этих «миротворческих» предложений Вильсо­на заключалась, разумеется, отнюдь не в искреннем желании американского правительства положить конец войне. Американ­ские империалисты, прекрасно зная, что Германия отвергнет предлагаемые условия мира, стремились пацифистскими манев­рами создать в общественном мнении США перелом в пользу открытого вступления в войну.

Этот план раскрывает отчасти личный друг Вильсона Хауз; «Если бы Германия отвергла усло­вия, которые показали бы народу ненужность милитаризма и обеспечили бы мир от германского нападения в будущем, он (Вильсон) хотел бы использовать всю мощь Америки для того, чтобы силой заставить Германию принять эти условия». Ленин, вскрывая существо «миролюбивого» обращения аме­риканского президента, указывал: «Выступление Вильсона явная ложь и лицемерие, ибо Вильсон есть представитель буржуазии, нажившей миллиарды на войне, есть глава правительства, до­ведшего до бешенства вооружение Соединенных Штатов» Обогатившись за счет войны и усилив вооружение своей ар­мии, руководящие круги американского империализма выжида­ли лишь благоприятной обстановки для вступления в войну. в начале 1917 г, посол США в Англии Пэйдж телеграфировал в Вашингтон, что Англия и Франция находятся на краю финан­сового банкротства и что усугубление их тяжелого финансового состояния может вызвать панику в США. В случае же вооружен­ного выступления Америки «торговля, — писал Пэйдж, — про­должалась бы и расширялась бы до конца войны, а после войны Европа продолжала бы покупать у нас продовольствие, огром­ные количества предметов для восстановления ее мирной про­мышленности. Мы, таким образом, извлекали бы выгоды из не­прерывной, быть может, даже расширяющейся торговли на про­тяжении целого ряда лет.

Быть может, вступление в войну пред­ставляет для нас единственный путь, на котором мы можем со­хранить наши нынешние, из ряда вон выходящие торговые по­зиции и предотвратить панику». Связанные тесными нитями с державами Антанты, как со своими заказчиками и крупными должниками, США не могли допустить поражения союзников, ибо это нанесло бы огромный ущерб американскому капиталу. Нужен был лишь удобный предлог для объявления войны Германии. Следует признать, что Германия своими действиями значительно облегчила американскому правительству его мис­сию. Варварство германской военщины в оккупированных об­ластях, потопление немецкими подводными лодками пассажир­ских судов США и усиленная подрывная работа германских диверсантов в Америке очень помогли Вильсону в деле подго­товки общественного мнения страны в пользу союзников.

В годы войны немецкая разведка заполонила США своими агентами, которым была дана задача всеми силами препятство­вать отправке союзникам американских снарядов. Германский посол в Вашингтоне организовал под американской вывеской специальную компанию, закупавшую заводы и оборудование и принимавшую, но не выполнявшую заказы союзникам. Под ру­ководством германского резидента капитана Ринтелена на тер­ритории Америки была создана разветвленная диверсионная ор­ганизация, осуществлявшая многочисленные взрывы пароходов со снаряжением для союзников, а также крупных военных за­водов и складов. 29 августа 1915 г. произошел большой взрыв на заводах Дю­пона в штате Делавер, в сентябре были пущены ко дну амери­канские пароходы «Роттердам» и «Санта Анна», в октябре еще 4 парохода и т. д. В одном только 1915 г. было произведено 19 больших диверсионных актов на военных заводах США. В 1916 г. диверсии участились.

Немцы взорвали огромный склад боеприпасов на острове Черный Том, в котором было свыше ты­сячи тонн взрывчатых веществ. В январе 1917 г. взорвался круп­ный американский военный завод около Нью-Йорка, ежемесячно выпускавший около 3 млн. снарядов. Взлетело в воздух 500 тыс. трехдюймовых снарядов. Немецкие подводные лодки топили пассажирские пароходы.

В мае 1915 г. был пущен ко дну самый мощный английский па­роход «Лузитания», имевший на борту около 2 тыс. пасса­жиров. Только 764 человека удалось спасти. 1195 человек погиб­ли, среди них 286 женщин и 94 ребенка. Пассажиров — граждан США — на борту «Лузитании» было 159, из них 124 погибли, и это естественно вызвало глубокое возмущение в США. Еще 20 апреля 1916 г. американское правительство пригро­зило Германии разрывом дипломатических отношений, если она не прекратит подводной войны.

Немцы вынуждены были на вре­мя ограничить свои действия и отказались от потопления судов без предупреждения. Однако уже в феврале 1917 г. Германия, за­жатая в тисках английской блокады, объявила беспощадную, неограниченную подводную войну. Германский посол в США Бернсдорф известил Вильсона, что «в зоне блокады будет приостановлено торговое мореплавание любым доступным оружием без всякого дальнейшего преду­преждения».

Германское правительство разрешало США отправ­лять в Англию лишь один корабль в неделю, и то при соблюде­нии строго предписанных формальностей (определенный марш­рут пути, специальная окраска корабля и т. д.). Это вызвало в США взрыв возмущения и облегчило американскому правитель­ству подготовку общественного мнения к войне. В Америке го­ворили; «Наша страна получила приказ… Нам жалуют раз в неделю лицензию на один корабль, раскрашенный, как зебра…

Как будто германские армии владеют всей нашей территорией от Атлантического до Тихого океана». 2 февраля Америка по­рвала дипломатические отношения с Германией. До войны оставались считанные дни.

Вскоре немцы еще больше подлили масла в огонь разгоряченного общественного мнения США. В марте 1917 г. в Вашингтоне было опубликова­но перехваченное английской разведкой письмо германского статс-секретаря по иностранным делам Циммермана германско­му послу в Мексике Экгарду, в котором Мексике предлагалось напасть на США в обмен за возвращение ей захваченных США в XIX в. территорий: Техаса, Новой Мексики и Аризоны. Пред­полагалось также обратиться к Японии с предложением по­рвать союз с Антантой и также напасть на США. «С 1 февраля, — говорилось в этом письме, — мы начинаем неограниченную подводную войну. Однако мы намерены сохра­нить нейтралитет Америки. Если наши усилия в этом направ­лении окончатся неудачей, то мы предложим союз Мексике на следующих условиях: мы будем воевать и заключать мир сооб­ща, мы обеспечим финансовую поддержку и будем содейство­вать возвращению Мексике потерянных ею провинций — Нью-Мексико и Аризоны.

Подробности договора будут выработаны вами. Позондируйте Каррансу (мексиканского президента.) в самой строгой интимной обстановке, и как только станет известно с достоверностью, что мы начинаем воевать с Амери­кой, укажите ему, чтобы он по своей собственной инициативе во­шел в контакт с Японией, заручился ее сотрудничеством и пред­ложил свое посредничество для переговоров между Японией и Германией. Обратите внимание Каррансы на тот факт, что пе­реход к неограниченной подводной войне может заставить Анг­лию броситься нам в ноги и привести к миру в несколько меся­цев. Циммерман». Это письмо, правдивость которого была подтверждена са­мим автором, переполнило чашу.

Возбуждение в США, вызван­ное опубликованием письма, дошло до апогея, когда через не­сколько дней в Америке были получены известия о потоплении германскими подводными лодками трех американских судов. 2 апреля 1917 г. в Америке была созвана чрезвычайная сес­сия конгресса, на которой Вильсон торжественно заявил, что США объявляет войну не германскому народу, а прусскому ми­литаризму, кайзеровской деспотии. «С германским народом — заявил он, — у нас нет никаких споров, мы питали к нему толь­ко симпатию и дружбу… Мир должен быть спасен для демокра­тии…

Мы не желаем никаких завоеваний, никаких новых терри­торий. Мы не потребуем никакой материальной компенсации за жертвы, которые мы добровольно принесем. Мы только одни из бойцов за свободу человечества».

Все это, конечно, было ложью, но пацифистская роль «миротворца» Вильсона была искусно сыграна, как по нотам. 6 апреля 1917 г. американский конгресс большинством голосов решил объявить войну Германии. Вслед за США войну Германии объявили Куба, Панама, Бразилия, Гватемала, Гондурас, Никарагуа, Перу, Уругвай, Коста-Рика и Гаити.

14 августа 1917 г. в войну на стороне союзников вступил под влиянием США и Китай. Япония, ранее противодействовавшая выступлению Китая на стороне Антанты, теперь уже не возражала против этого. Это объяснялось следующими обстоятельствами. В феврале 1917 г. японскому правительству удалось добить­ся согласия Англии на передачу Японии при заключении мира бывших германских владений в Шаньдуне.

Кроме того, в самом Китае Японии удалось спровоцировать междоусобный конф­ликт путем натравливания отдельных провинциальных милита­ристов друг на друга и против центрального правительства. Стоявшая во главе пекинского правительства продажная мили­таристская клика «аньфуистов» находилась в сильной зависи­мости от Японии, предоставляя ей в концессию железные доро­ги, шахты и рудники. При создавшейся обстановке Япония была уверена, что Китай не сможет принять активного участия в вой­не, а следовательно, не сможет и выступить равноправным уча­стником будущей мирной конференции, Вступление в войну США вызвало серьезные опасения Япо­нии за судьбу захваченных ею позиций в Китае. Японское пра­вительство поспешило договориться с Соединенными Штатами и с этой целью отправило в сентябре 1917 г. в Вашингтон специ­альную миссию во главе с бывшим министром иностранных дел виконтом Исии.

Эта миссия была послана под предлогом «по­здравления» США по поводу вступления их в войну. На самом же деле она имела целью рассеять враждебные настроения, господствовавшие в США по отношению к Японии, и договорить­ся с американским правительством по китайскому вопросу, до­бившись признания за Японией особых прав в Китае. Два меся­ца Исии вел в США секретные переговоры по китайскому во­просу с американским статс-секретарем Лансингом.

2 ноября 1917 г. в Вашингтоне путем обмена нот было за­ключено специальное соглашение между США и Японией, из­вестное под названием «договора Лансинг — Исии». По этому со­глашению Америка признавала, что Япония вследствие «терри­ториальной близости, создающей особые отношения между стра­нами», имеет «специальные интересы в Китае, в особенности в той части, к которой прилегают ее владения». Поскольку аренд­ные владения Японии в Китае находились в Южной Маньчжу­рии, это соглашение признавало специальные интересы Японии в Маньчжурии. Японцы были склонны толковать это соглашение как крупную победу японской дипломатии.

Однако одновремен­но в соглашении указывалось, что Япония и Америка признают принцип «открытых дверей» и «равных возможностей» для тор­говли и промышленности всех стран в Китае, территориальную целостность и независимость Китая и даже обязуются ее «за­щищать». В свою очередь, правящие круги США рассматрива­ли этот последний пункт как победу американской дипломатии. Соглашение «Лансинг—Исии» не могло устранить противоречий, имевшихся между Японией и Америкой на Дальнем Востоке, а являлось лишь известной передышкой. Вступая в войну, американские империалисты не намерены были поступаться своими интересами ни в чью пользу. США от­четливо обнаружили это в январе 1918 г., выступив со знамени­тыми «14 пунктами» Вильсона.

Эта «программа пацифизма» и «всеобщего» мира была не чем иным, как империалистической программой США, претендовавших на львиную долю в пред­стоящем разделе мира. Кроме пожеланий относительно созда­ния Лиги наций, уничтожения тайной дипломатии, разоруже­ния, устранения экономических барьеров и т. д., которые не могли никого особенно стеснять из-за своей туманности и малой осу­ществимости, среди «14 пунктов» были также и очень конкрет­ные. Так, например, пункт VII требовал полного освобождения и восстановления Бельгии; пункт VIII — эвакуации немцами фран­цузской территории и исправления зла, причиненного Франции Пруссией в 1871 г.», т. е. возвращения ей Германией Эльзаса и Лотарингии; пункт IX — исправления границ Италии в соответ­ствии с национальным принципом (т. е. отторжения от Австро- Венгрии Трентино и Триестской области); пункт X требовал «ничем не ограниченной возможности автономного развития для народов Австро-Венгрии», т. е. фактически уничтожения габсбургской монархии; пункт XI говорил об эвакуации австро­венгерских и немецких войск из Румынии, Черногории и Сер­бии и обеспечении последней выхода к морю; пункт XII — об обеспечении полной автономии всем нетурецким национально­стям в Турции, т. е. о разделе Оттоманской империи, а также об открытии Дарданелл для судов всех держав; пункт XIII требо­вал создания независимого польского государства и обеспечения Польше выхода к морю и т. д. Имелся также пункт, прямо на­правленный против английской морской гегемонии и содержав­ший требование «абсолютной свободы» судоходства на морях вне территориальных вод как в мирное, так и в военное время.

Эта программа, с одной стороны, должна была сделать не­возможной гегемонию Германии в Европе, а с другой — пре­пятствовала чрезмерному укреплению Франции и Англии и не допускала усиления Японии в Тихом океане. Рой Стэннарт Бекер, занимавший ответственный пост председателя амери­канского комитета печати на Парижской мирной конференции, в своей работе, написанной по документам и запискам Вильсо­на, разоблачает истинные мотивы «заботы» американского пре­зидента о «справедливом» мире. «Президент, — пишет он,— дер­жался того мнения, что прямая аннексия необозримых колони­альных государств Африки, Азии и Тихого океана с их милли­онным населением при их громадной стратегической, политиче­ской и экономической ценности таит в себе ту же опасность, те же поводы для будущих войн, что и аннексия турецких, русских или австрийских территорий. Он ясно предвидел те осложнения, которые возникнут из борьбы за господство в Тихом океане и Китае, если с самого начала колониальный вопрос не будет ре­шен в согласии с новым принципом».

Таким образом, здесь шел вопрос не об «этических» и «гу­манитарных» принципах, не об интересах всего «человечества», не о праве народов на самоопределение, а о реальных интере­сах Америки как мировой державы, не желавшей допускать нарушения равновесия в пользу ее сегодняшних союзников и возможных врагов в ближайшем будущем. Полковник Хауз приводил следующие слова Вильсона: «Не имеет смысла пред­лагать союзникам американскую помощь лишь для того, чтобы дать им возможность удовлетворить свои национальные притя­зания». Кроме того, знаменитые «14 пунктов» Вильсона, торжест­венно провозглашенные Америкой «программой всеобщего ми­ра» и «равенства всех народов», являлись программой широких империалистических захватов за счет Советской России. Позд­нее, на конференции союзников осенью 1918 г., Вильсон следую­щим образом расшифровал свою «программу мира» в отноше­нии России: «Под русской территорией вовсе не подразумевает­ся вся бывшая Российская империя — отпадают Польша, Фин­ляндия, Литва, Латвия и Украина». Что касается Великороссии и Сибири, то «мирная конференция, — как указывал Вильсон, — может потребовать создания правительства, достаточно право­мочного, чтобы говорить от имени этих территорий».

Кавказ, говорил далее Вильсон, «следует рассматривать как часть проблемы Турецкой империи», которая, как было указано выше, подлежала разделу, согласно пункту XII Вильсона. Виль­сон «позаботился» и о Средней Азии. «Что касается магометан­ской России, —говорил он, —или, короче, Центральной Азии, то было бы хорошо, если бы какая-нибудь великая держава по­лучила мандат на нее в качестве протектора». Знаменательно, что эти заявления Вильсона являлись официальными комментариями к пункту VI «программы все­общего мира», в котором говорилось: «Освобождение всех русских территорий и такое разрешение всех затрагиваю­щих Россию вопросов, которое гарантирует ей самое полное и свободное содействие со стороны других наций в деле полу­чения полной и беспрепятственной возможности принять неза­висимое решение относительно ее собственного политического развития и ее национальной политики и обеспечения ей радуш­ного приема в сообществе свободных наций при том образе правления, который она сама для себя изберет…

Отношение к России со стороны наций, ее сестер, в грядущие месяцы будет пробным камнем их добрых чувств, понимания ими ее нужд и умения отделить их от собственных интересов, а также показа­телем их мудрости и бескорыстия их симпатии». Вряд ли это беспримерное лицемерие американского империалистического пацифизма нуждается в особых комментариях.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

один + одиннадцать =