Использование воюющими державами национально-освободительного движения в период Первой Мировой Войны 1914-1918 года

Использование воюющими державами национально-освободительного движения в период Первой Мировой Войны 1914-1918 года

В сложном комплексе международных отношений В период первой мировой войны национальный вопрос играл далеко не последнюю роль. К моменту возникновения Первой Мировой Войны национальный вопрос не был, как известно, разрешен ни в одной части Европы. Угнетение ирландцев в Англии, фламандцев — в Бельгии, французов, датчан и поляков — в Германии и т. д. осложняло международную обста­новку в Западной Европе и приводило к росту национально-освободительного движения.

С еще большей остротой стоял национальный вопрос в странах Восточной Европы, где еще не были разрешены задачи буржу­азно-демократического преобразования. Царская Россия явля­лась тюрьмой народов. В лоскутной, многонациональной Авст­ро-Венгерской империи горстка немецкой и мадьярской буржу­азии угнетала чехов, сербов, хорватов, словаков, поляков, ук­раинцев, румын и т. д. Напряженность национального вопроса на Балканах усугублялась острыми противоречиями, сложив­шимися после Балканских войн 1912—1913 гг., которые привели к разделу Македонии между Болгарией, Сербией и Грецией, Фракии — между Болгарией и Турцией, к захвату части Албании Сербией, Грецией и Черногорией, захвату Южной Добруджи Ру­мынией. Неразрешенность национального вопроса сыграла свою роль в империалистической войне, вскрывшей непримиримые национальные противоречия и внутреннюю несостоятельность буржуазных многонациональных государств.

Это обстоятельство широко использовалось обеими воюющи­ми коалициями в своих целях. Каждая империалистическая держава прикрывала свои грабительские планы «национальны­ми задачами». Так, среди военных целей Антанты фигурировало «освобождение» Эльзас-Лотарингии, Бельгии, южных славян, «восстановление» Польши, Турецкой Армении и т. д. Германия прикрывала свои широкие империалистические планы лозунгом «борьбы за сохранение национальных границ».

За время войны империалистические державы обнародовали большое количество различного рода деклараций об «уважении к малым народам», об «освобождении угнетенных наций от ига неприятеля» и т. д. Однако истинные цели войны выражались, конечно, не в «благородных» декларациях, на которые не ску­пились обе стороны, а в тайных договорах империалистов о раз­деле Европы, Турции, Балкан, Ближнего Востока. Империалисты обманывали массы лживыми фразами о «за­щите национальных задач». В действительности же националь­ный момент имел в империалистической войне строго ограни­ченное, подчиненное значение, в основном играя роль прикры­тия захватнических планов обеих сторон и средства мобилиза­ции масс для достижения этих целей. Ленин писал «Объектив­ное содержание войны есть «продолжение политики» империа­лизма, то есть грабежа одряхлевшею буржуазией «великих дер­жав» (и их правительствами) чужих наций, «субъективная» же, преобладающая идеология есть «национальные» фразы, рас­пространяемые для одурачения масс»[1].

Война велась ради укрепления и расширения гнета над слабыми нациями. Это была «борьба не из-за освобождения наций, а из-за того, кому из ве­ликих хищников угнетать больше наций Национальные моменты использовались воюющими держа­вами также для разложения фронта и тыла противника. В. И. Ленин писал в 1916 г.: «Генеральные штабы в теперешней войне тщательно стараются использовать всяческое националь­ное и революционное движение в лагере их противников, нем­цы — ирландское восстание, французы —чешское движение и т. п. И с своей точки зрения они поступают вполне правильно. Нельзя серьезно относиться к серьезной войне, не используя малейшей слабости противника, не ловя всякого шанса…» В Восточной Европе и в некоторых странах Западной Евро­пы неразрешенность национального вопроса порождала нацио­нальные движения, которыми в тот период фактически руково­дила национальная буржуазия. Это облегчало использование этих движений империалистами.

Обе воюющие коалиции старались создать себе опору в лице национальностей, угнетаемых противной стороной, путем под­купа их буржуазного руководства. Германия снабжала оружи­ем ирландских повстанцев, восставших в апреле 1916 г. против английского империализма под флагом завоевания независимо­сти Ирландии. Это героическое восстание было жестоко подав­лено английскими защитниками «свободы малых наций». Авст­ро-венгерское командование сформировало польские легионы Пилсудского с целью привлечь население русской Польши на сторону австро-германского империализма. Вступая на террито­рию Польши в 1914 г., командование германской и австро-венгерской армий лицемерно заявляло польскому народу; «Мы не­сем вам свободу и независимость… пусть восточное варварство отступит перед западной цивилизацией, общей вам и нам.

Вос­ставайте, присоединяйтесь к нашим войскам, и общими усилия­ми прогоним из границ Польши азиатские орды». Эта политика увенчалась провозглашением в ноябре 1916 г. «независимой» Польши. Любопытно, что «независимость» распространялась только на русскую Польшу. Воззвание германского и австрий­ского императоров говорило о «желании повести польские обла­сти, вырванные их храбрыми войсками ценою тяжелых жертв из-под русского владычества, навстречу счастливому будуще­му».

Что же касается германской Польши, то она оставалась в прежнем положении. Австро-германские «освободители» на­ций проектировали создание Польши в качестве составной час­ти системы «Срединной Европы», как вассального королевства, с германским или австрийским принцем во главе. Германия вела усиленную пропаганду в Финляндии. Фин­ские «егерские» части, использованные впоследствии для подав­ления революции в Финляндии, проходили курс военной подго­товки в Германии. Для разложения Западного фронта Германия искусно ис­пользовала, кроме ирландских националистов, движение угне­тенных фламандцев в Бельгии.

Оккупировав территорию Бель­гии, Германия формально обеспечила фламандцам, составляю­щим большинство населения страны, ряд прав, которых они были лишены в период господства валлонского меньшинства (фламандизация школ и университета, расширение прав фла­мандского языка в административных органах и т.д.). Под крылом германской оккупации развили энергичную деятельность фламандские агенты Германии, подготовлявшие почву для от­деления Фландрии от Бельгии и «теснейшего союза» с Герма­нией. Немцы вели также широкую подрывную работу в Средней Азии и на Ближнем Востоке.

После вовлечения Турции в войну на стороне Тройственного союза Германия пыталась под фла­гом «священной войны против неверных» поднять на восстание угнетенные народы Индии, Египта, Триполи, Ирана, Афганиста­на против Англии и России. Вильгельм И писал; «Наши консулы в Турции, Индии и т. п. должны разжечь среди магометанского мира пламя восстания против этого ненавистного, лживого и бес­совестного народа торгашей (англичан). Если нам уже суждено истечь кровью, то Англия по крайней мере должна по­терять Индию».

Германские агенты в Иране, Афганистане, Ин­дии развернули бешеную пропаганду против Англии и России, подкупали туземных вождей и политических деятелей, форми­ровали повстанческие отряды, снабжая их оружием, провоци­ровали восстания. Во время войны английской разведке удалось захватить под­линник письма, отправленного Вильгельмом II индийским рад­жам с призывом к восстанию против Англии. Начальник гер­манского генерального штаба Мольтке указывал: «Восстание в Индии и Египте, а также на Кавказе имеет величайшую важ­ность. Путем договора с Турцией министерство иностранных дел в состоянии будет осуществить эту идею и возбудить фана­тизм ислама». Таким образом, германский империализм стремился исполь­зовать в своих целях национальные движения народов Востока.

Это вполне соответствовало германским империалистическим планам «Drang nach Osten», предполагавшим установление господства Германии на Ближнем Востоке. Деятельность немцев в странах Востока не на шутку встре­вожила державы Антанты. Русский министр иностранных дел Сазонов в июле 1915 г., характеризуя положение, создавшееся в этот момент в Иране и Афганистане, писал начальнику штаба верховного главнокомандующего Янушкевичу: «Общее полити­ческое положение в Персии приняло столь смутный и тревож­ный характер, что, если нами не будет принято в близком буду­щем энергичных мер для водворения там спокойствия, я не могу не предвидеть возникновения в самой Персии и в Афганистане положений, весьма для нас опасных… В Персии ведется немца­ми и турками широкая агитация с целью восстановить против нас население страны и руководящие круги.

Центром избрана Исфагань, куда за последние месяцы беспрестанно прибывали германские офицеры и нижние чины, между прочим, бежавшие из России германские и австрийские пленные, транспорты ору­жия, пулеметы, снаряды и даже… орудия. На агитацию тратят­ся большие средства, формируются банды из разбойничьих пле­мен и из подонков городского населения. Немцам удалось зару­читься симпатиями персидской жандармерии… В Афганистане тоже наблюдается глухое брожение.

Британское правительство, еще недавно уверенное в том, что Афганистан останется нейт­ральным, начинает теперь питать сомнение на этот счет и, про­должая верить в решимость эмира соблюдать нейтралитет, счи­тает все же возможным, что у него не хватит энергии, и, может быть, реальной силы, чтобы воспротивиться движению внутри страны, если население само подымется против России и Анг­лии. В настоящий момент из Исфагани двигаются, по-видимому, по направлению в Афганистан караваны немецких агитато­ров с военным снаряжением в сопровождении шаек, набранных из местного населения. Если они дойдут до Афганистана, то их агитация там будет происходить беспрепятственно, и тогда ос­танется очень мало надежды на то, чтобы афганцы не вмеша­лись в войну.

Поэтому в Лондоне и Дели рассматривается во­прос о принятии соответственных со стороны англичан мер. Од­новременно британское правительство указывает на крайнюю желательность того, чтобы и мы отправили в Северную Персию некоторое количество войск, чтобы, пока еще есть время, зату­шить подымающееся брожение и не дать развиться широкому движению против России и Англии. Излишне говорить, какие за­труднения причинило бы нам и в военном, и в политическом от­ношении открытое движение в Персии против нас, вступление же Афганистана в число наших врагов явилось бы прямо опасным. Не говоря уже об отвлечении наших сил на новый театр, вступ­ление в войну двух мусульманских держав имело бы широкий отзвук в остальных магометанских странах, может быть, повлек­ло бы за собой осложнение в наших среднеазиатских владениях, в Индии и т. п.».

Летом и осенью 1915 г. германские офицеры проникли в юго- западную часть Афганистана и повели энергичную пропаганду против России и Англии. Афганские офицеры оказали немцам торжественный прием и проводили их до Герата. Население приветствовало их как «избавителей» от гнета Англии и «солдат священной войны».

Прибыв в Герат, немцы направились к мече­ти и произнесли горячую речь против России и Англии, призы­вая мусульман тотчас же подняться против этих двух держав. 29 августа 1915 г. переодетые в афганское платье немцы на­правились из Герата в Кабул, агитируя за объявление Англии и России «священной войны» Иране немцам удалось разжечь серьезное движение про­тив Англии и России. Немецкие консулы вели германофильскую пропаганду, формировали «партизанские отряды», которые на­падали на русские и английские колонии, грабили отделения бан­ков. Центром деятельности немецких агентов был Шираз, где они основали «Комитет защиты персидской независимости». Герма­нии удалось в значительной мере подчинить своему влиянию ко­мандование иранской армии.

Иранские офицеры вывозили из Бушира оружие, патроны и другие военные материалы и принима­ли участие в партизанской войне против Англии. К концу 1915 г. германское влияние преобладало почти во всем Южном и Центральном Иране. Из 17 отделений Имперско­го банка 7 было в руках партизан, русско-английские колонии в Исфагане, Кирмане и Иезде или бежали, или были арестованы.

Наиболее энергичным и предприимчивым немецким организато­ром был консул в Бушире Васмус, сделавший даже попытку оккупировать этот город, но англичане подавили ее и захватили Бушир. Немецким агентам удалось также привлечь на свою сторону некоторых иранских министров и буржуазно-националистиче­ских депутатов меджлиса. Опираясь на них, немцы на протяже­нии 1915 г. вели переговоры с правительством Ирана о заклю­чении союзного договора с Германией. В декабре 1915 г. иран­ское правительство склонялось к заключению такого дого­вора.

Английский министр иностранных дел Грей, обеспокоенный этим известием, прямо указывал, что предложенные Германией условия Ирану «действительно могут показаться весьма заман­чивыми», а поэтому настаивал на немедленных контрмерах союз­ников в Иране. Оценив серьезность момента, Россия и Англия приступили к решительным действиям. Русские войска в конце октября 1915 г. высадились в Энзели, заняли Казвин и угрожа­ли походом на Тегеран. Германская и австро-венгерская миссии покинули Тегеран и обосновались в Куме, откуда они продолжа­ли руководить вооруженными налетами.

В декабре 1915 г. германский консул в Хамадане телегра­фировал консулам в Султанабаде и Керманшахе; «Персидское правительство находится накануне заключения союза с нашими врагами. Держите пока это известие в тайне, но подготовьте почву для крупных демонстраций с целью освобождения щаха из рук бессовестного правительства, которое продает Персию России». Намечалось напасть на казаков, обезвредить руссофильских министров, захватить шаха, доставить его в Кум; а затем всеми силами перейти в наступление на Казвин. Но этот план осуществить не удалось. Англия и царская Россия, наводнившие Иран своими войсками, подавили все происки германских аген­тов.

Шаху были отпущены большие кредиты. Англия и Россия заставили его, распустить меджлис и заменить кабинет, ориен­тировавшийся на Германию, правительством, угодным Антанте, Еще более широко использовались национальные движения империалистами Антанты. Ярким примером этого является ис­тория с чехословацкими легионами.

Во время войны наиболее влиятельная часть чешской буржу­азии заняла резко антигерманские позиции, так как видела в по­беде центральных держав и в осуществлении их планов «Средин­ной Европы» угрозу для своего национального существования. Эти антигерманские настроения были на руку державам Антан­ты. Весной 1916 г. из эмигрировавших в Париж руководителей чешского национального движения был создан под руководством Масарика Национальный чехословацкий совет, который связал­ся с пражской национальной организацией и при содействии Антанты повел*активную работу по разложению австро-венгер­ской армии. Используя недовольство солдат, чешские национа­листы организовали массовое дезертирство и сдачу в плен чехо­словацких солдат и офицеров.

Впоследствии из них были созда­ны на территории России и Франции чехословацкие националь­ные легионы. Легионы в России насчитывали около 100 тыс. человек и представляли собой хорошо организованную военную силу. Они участвовали в войне на стороне русской армии.

После Октября 1915 г. империалисты Антанты пытались использовать эти легио­ны для борьбы против Советской власти. Империалисты Антанты широко использовали в своих целях и польское национальное движение. Польская буржуазия пыта­лась застраховать себя на случай победы любой из сторон. В то время как одна ее часть вступила в тесную связь с австро-гер­манской коалицией, другая во главе с лидером эндеков Романом Дмовским действовала на стороне Антанты.

Во Франции из польских эмигрантов и пленных познанцев была сформирована польская армия под командованием генерала Галлера, в России польский корпус генерала Довбор-Мусницкого, впоследствии выступивший против Советской республики. До самого окончания войны существовали два польских «пра­вительства» — одно в виде Регентского совета в Варшаве, тесно сотрудничавшего с германскими оккупационными властями, другое в форме Польского национального комитета в Париже, располагавшего своими военными силами, входившими в состав французской армии. Наиболее активная деятельность по использованию нацио­нальных движений проводилась державами Антанты на Востоке. Пальму первенства в этой области завоевала Англия, которая объявила себя «защитницей восточных народов» и предприняла широкие действия в целях ослабления позиции Турции и Герма­нии на Востоке, взрыва изнутри Оттоманской империи, с тем что­ бы самой укрепиться в Аравии и на подступах к Суэцкому ка­налу. После постройки Суэцкого канала и оккупации Англией Египта стратегическое значение Красного моря и Аравийского полуострова для британского империализма необычайно воз­росло.

Эти территории стали узловым пунктом главнейших мор­ских коммуникаций Англии. В годы войны действия английских войск на Аравийском теат­ре были крайне затруднены ввиду отсутствия хороших шоссей­ных и грунтовых дорог, жаркого климата, недостатка источни­ков воды и т. д. Все это привело к тому, что в первый период войны англичане в этом районе топтались на месте. Поэтому на­циональное движение угнетенных арабов против Оттоманской империи явилось ценной находкой для британского империа­лизма.

Англия, учитывая озлобление арабов против Турции и боль­шое влияние на массы реакционных шейхов и шерифов, в осо­бенности Гуссейна, вступила с последним в переговоры о под­нятии восстания против Турции. Главной стратегической задачей англичан было нарушение нормального функционирования Геджасской и Дамаскской же­лезных дорог, являвшихся основными артериями снабжения ту­рецкой армии в районе Суэцкого канала. Английские войска, Привязанные к своим базам, находившимся очень далеко от этих железных дорог, не могли справиться с такой задачей. Однако это было доступно повстанческим отрядам, посаженным на вер­блюдов и снабженным английским вооружением. Верблюды, спо­собные совершать 100-километровые переходы по безводной пу­стыне, позволяли арабским повстанцам совершать глубокие рейды.

Руководящую роль в организации восстания арабов сыграл известный английский разведчик Лоуренс, еще до начала войны исколесивший всю Аравию, тщательно изучивший язык, быт, нравы и религию арабов и установивший личный контакт с вождями арабских племен. Английский военный историк Лиддель Гарт в своей книге, посвященной деятельности полковника Лоуренса, пишет: «Убий­ство нескольких фанатиков (турками) было дешевой це­ной за тот лозунг, который Гуссейн смог теперь объявить, а именно — об освобождении мусульманского мира. Этот лозунг был подхвачен Лоуренсом и использован в английских интере­сах.

Когда ослаб первоначальный энтузиазм, поддержание вос­стания арабов зависело от возможности шерифа снабжать сво­их сторонников продовольствием, а также вознаграждать их за ту добычу, которую им не удалось получить от турок. В этом от­ношении помощь Англии явилась решающим фактором, так как транспорты с продовольствием, прибывшие в Джидду и Рабург, оказались для восстания базой. Благодаря им — и только им од­ним — шериф был в состоянии прокормить как своих воинов, так н их семьи.

Получая деньги от англичан, он мог платить по 1 фунта стерлингов за человека в месяц и по 4 фунта за верблю­да. Как заметил Лоуренс, «ничто другое не смогло бы удержать на фронте в течение пяти месяцев армию, составленную из раз­ноплеменных арабов». Используя движение арабов в своих империалистических ин­тересах, Англия лицемерно прикрывала свои истинные намере­ния лживыми фразами о цивилизаторской и даже освободитель­ной миссии на Востоке. На самом же деле, обещая арабам неза­висимость, она договорилась с Францией о разделе Арабского Востока.

Поддерживая и вооружая арабских вождей, Англия вместе о тем в ноябре 1917 г. провозгласила право евреев на основание «Национального дома в Палестине» (декларация Бальфура), что преследовало цель, с одной стороны, привлечь на сторону Антанты еврейскую буржуазию и восстановить ее против ара­бов, а с другой стороны, изъять Палестину как важнейший стра­тегический пункт у Суэцкого канала из сферы будущей арабской федерации. Другие державы Антанты также использовали в своих импе­риалистических интересах национально-освободительные движе­ния в странах Востока. Так, Франция вела усиленную агитацию в Сирии, опираясь на иезуитские миссии и на свое влияние сре­ди сирийских христиан-маронитов и сирийской интеллиген­ции.

В целях разложения турецкой армии державами Антанты использовались также распри между ассирийцами и армянами, с одной стороны, и турками и курдами — с другой. Таким образом, в национальном вопросе в годы мировой вой­ны отражались как в зеркале противоречия между империали­стическими державами, их борьба за мировую гегемонию.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шестнадцать − одиннадцать =