Общие сведения о Первой Мировой Войне

Общие сведения о Первой Мировой Войне

В августе 1914 г. началась первая мировая война, развязан­ная империалистическими державами. Полвека отделяют нас от этого всемирного бедствия, принесшего тяжкие лишения и горе миллионам людей. Четыре года, три месяца и шестнадцать дней продолжалась чудовищная бойня, в которую оказалось втянуто 34 страны с населением свыше полутора миллиардов человек, т, е. 75% всего населения земного шара.

Война охватила территорию Европы, Азии и Африки общей площадью свыше четырех миллионов квадратных километров. В армии воюющих держав было мобилизовано свыше 73 миллионов человек. Первая мировая война носила исключительно разрушитель­ный характер и превзошла все предшествовавшие войны по ко­личеству человеческих жертв и материальных потерь. Десять миллионов убитых, около двадцати миллионов раненых, иска­леченных, контуженных и отравленных газами— таковы жерт­вы, которые понесли народы, брошенные империалистами в кровавую мясорубку.

Для сравнения небезынтересно привести следующие данные. За весь XVH в. число убитых в войнах европейских стран составило 950 тыс. человек, за весь XVUI в.-— 1563 тыс. чело­век, в период наполеоновских войн (1801—1815 гг.) —687 тыс. человек, с 1815 до 1914 г. — 630 тыс. человек. Таким образом, во время первой мировой войны было ис­треблено более чем вдвое больше людей, чем за все предыду­щие войны начиная с ХУП в., т. е. в течение 300 лет. Среднегодовое число убитых (в тыс. человек) составило: в XVII в. — 9,5, в XVIII в.—15,0, в период наполеоновских войн —45, с 1815 до 1914 г.— 6,0, а в период первой мировой войны—1355. Одна не особенно крупная битва в Шампани в сентябре 1915 г. стоила французам и немцам большего количества жертв, чем вся франко-прусская война 1870—1871 гг.

Только с фев­раля по декабрь 1916 г. под Верденом погибло около 380 тыс. французов. Немецкие же потери под Верденом были еще боль­шими. За время первой мировой войны Россия потеряла убитыми и умершими от ран 2025 тыс. человек, Германия — 2037 тыс., Франция— 1596 тыс., Австро-Венгрия—1100 тыс., Англия — 940 тыс., Сербия и Черногория — 300 тыс., Италия — 578 тыс., Румыния —255 тыс., США—114 тыс., Турция — 804 тыс. Бол­гария — 88 тыс. человек и т. д. Война опустошила многие страны Европы.

Она уничтожи­ла колоссальное количество материальных и культурных цен­ностей, созданных человеческим трудом в течение десятилетий. Тысячи фабрик и заводов, шахт, рудников, сел и городов были превращены в труды развалин. Огромные богатства погибли в морской пучине: германские подводные лодки и пиратские крей­серы уничтожили торговые суда общим водоизмещением в 12,5 млн. т. Если все предшествующие войны за период с 1793 по 1905 г. обошлись человечеству в 41 млрд. руб. золотом, то первая мировая война стоила 416 млрд. руб., т. е. в десять раз больше 2. Возникновение первой мировой войны было не случайным. Она явилась закономерным результатом острых империалисти­ческих противоречий между великими державами.

В основе войны лежала борьба империалистических государств за миро­вое господство. Империализм, как высшая и последняя стадия капитализ­ма, характеризуется господством монополий, которые в пого­не за прибылью стремятся к захватам чужих территорий и за­кабалению других народов, к завоеванию рынков сбыта, источ­ников сырья и сфер приложения капитала. Но уже в конце XIX — начале XX в. вся территория земного шара оказалась поделенной между несколькими крупными капиталистическими государствами. , Богатейшие источники сырья, дешевой рабочей силы, важ­нейшие морские коммуникации и стратегические плацдармы, оказались в руках горстки империалистических держав. В Азии почти безраздельно господствовали Англия, Франция и Гол­ландия, которые захватили Индию, Индокитай, Индонезию, превратили в свою полуколонию Китай и другие страны. , Две трети африканского материка были поделены между; Англией и Францией. Однако в эпоху империализма развитие капитализма происходит крайне неравномерно и скачкообразно, вследствие чего нарушается прежнее равновесие между капиталистическими государствами, изменяется соотношение экономических и воен­ных сил на мировой арене.

Страны, ранее отстававшие от раз­витых империалистических держав, догоняют и перегоняют их, вырываются вперед и требуют для себя рынки сбыта и источ­ники сырья. В условиях же, когда весь мир был уже поделен между крупнейшими государствами, новый его передел мог произойти только путем войны. В. И. Ленин указывал, что борьба крупнейших монополий за экономический передел территориально уже поделенного мира неизбежно порождает империалистические войны. К войне готовились все империалистические страны.

Но осо­бенно важную роль в ее развязывании играла борьба между империалистами Германии и Англии. К началу XX столетия Германия в промышленном развитии догнала и перегнала Анг­лию и Францию и стремилась к коренному переделу мира в свою пользу. В 1899 г. Англия владела колониями общей площадью в 9,3 млн. кв. км с населением 309 млн. человек, Франция —3.7 млн. кв. км.  с населением 56,4 млн. человек, между тем как колонии Германии составляли лишь 1,0 млн. кв. км с насе­лением 14,7 млн. человек. К тому же по своим естественным богатствам германские колонии были гораздо беднее англий­ских и французских. Поэтому германский империализм, опоз­давший к разделу мира в XIX в., теперь неудержимо рвался к захватам колониальных источников сырья и сфер приложения капиталов. Его домогательства возрастали тем сильнее, чем быстрее развивался германский монополистический капитал,- Лихорадочная экспансия германского империализма, претен­довавшего на мировое господство, направлялась во все уголки земного шара.

В декабре 1897 г. германский статс-секретарь по иностран­ным делам, а впоследствии канцлер Бюлов заявил в рейхстаге: «Прошли уже времена, когда другие народы делили между со­бой земли и воды, а мы, немцы, довольствовались лишь голу­бым небом… Мы требуем л для себя места под солнцем». Спустя два года, в декабре 1899 г. тот же Бюлов говорил: «Мы не потерпим, чтобы какой-нибудь чужеземный Юпитер сказал нам: «Что делать, мир уже поделен».

Стоять пассивно в стороне, как мы это часто делали раньше… мечтательно укло­няться, в то время как другие делят между собой сладкий пи­рог, мы не можем и не хотим. Не можем уже по той простой причине, что теперь мы имеем интересы во всех частях света» Германские империалисты, стремившиеся к переделу коло­ниальных территории, понимали, что осуществление их широких агрессивных планов нельзя достигнуть без вооруженной борьбы. Готовясь к этой борьбе, Германия еще в 1879 г. заклю­чила военный союз с Австро-Венгрией, а в 1882 г. с Италией, Так возник Тройственный союз — группировка наиболее агрес­сивных империалистических держав, выступавших инициатора­ми передела мира.

Английская буржуазия стремилась сохранить свою колони­альную империю, ослабить опасного конкурента — Германию, отнять у нее колонии, уничтожить ее военно-морской и торго­вый флот и одновременно захватить обширные территории Ближнего Востока, богатые нефтью, утвердить свое господство во всем мире. Империалисты Франции также преследовали цель разру­шить военное, экономическое и политическое могущество Германии, постоянно угрожавшей французскому капиталу. Они стре­мились к реваншистской войне за возвращение отнятых Гер­манией у Франции в 1871 г. провинций Эльзаса и Лотарингии, мечтали о захвате прирейнских территорий Германии и земель на Ближнем Востоке, Общность цели — борьба с Германией — заставила ранее враждовавшие Англию и Францию пойти в 1904 г. на союз. Так возникла другая империалистическая груп­пировка — Антанта. В подготовлявшейся ими войне против Германии Англия и Франция возлагали большие надежды на своего союзника — царскую Россию.

В. И. Ленин подчеркивал, что английская и французская буржуазия на свои миллиарды давно уже нанимали и готовили к нападению на Германию «войска рус­ского царизма, самой реакционной и варварской монархии Европы» Россия, находившаяся в значительной зависимости от фран­цузского и английского капитала, подвергалась давлению своих союзников, подталкивавших ее на войну против Германии. Еще в 1912 г., когда во время 1-й Балканской войны возникла угроза войны между Австро-Венгрией и Сербией, французское правитель­ство официально заявило России, что последняя должна вступи­ться за Сербию, и тогда Франция выступит на стороне России, против Германии. В ноябре 1912 г. помощник начальника фран­цузского генерального штаба генерал Касатель заявил рус­скому военному агенту в Париже полковнику Игнатьеву, что Франция не только считает себя готовой к войне против Герма­нии, но даже желала бы ее. Одной из причин, заставлявших Францию форсировать развязывание войны против Германии, было опасение, что ее оттяжка может привести к потере цариз­ма как союзника вследствие быстрого назревания в России ре­волюционного кризиса.

В самой царской России накануне войны шла борьба по во­просам внешней политики между буржуазными и помещичьими кругами. Известный реакционер Столыпин (убитый в 1911 г.) и крайне правые лидеры, вроде депутатов Государственной думы Пуришкевича, Маркова 2-го, члена Государственного совета Дурново, высказывались против войны с Германией, так как опасались, что она может привести к поражению России, паде­нию самодержавия и к победе народной революции. Однако зна­чительная часть русской буржуазии, представленная октябри­стами и кадетами, выступала за войну, так как была уверена в том, что разгром Германии и ее союзников — Ав­стро-Венгрии и Турции — обеспечит удовлетворение империа­листических интересов царской России на Ближнем Востоке, захват черноморских проливов и тем самым укрепит позиции российской буржуазии внутри страны и на международной арене. Таким образом война подготовлялась всеми империалисти­ческими державами.

Однако непосредственным зачинщиком, поджигателем первой мировой войны явился наиболее воинствен­ный хищнический германский империализм. Германия сумела лучше и быстрее всех подготовиться к вой­не. Она создала мощную военную машину, превосходно организованную, хорошо оснащенную военной техникой. Ее военная промышленность превосходила французскую и русскую, вместе взятые, и не уступала военной промышленности всей Антанты, включая Англию.

Между тем Россия — главный источник человеческих ресурсов Антанты, ее главная ударная сила, в 1914 г. еще не была го­това к войне. Она только что приняла так называемую «Боль­шую военную программу» со сроком окончания к 1917 г. Не удивительно поэтому, что Германия торопилась скорее начать войну. В. И. Ленин, разоблачая германский империализм, как непо­средственного виновника войны, писал: «…немецкая буржуазия предприняла грабительский поход против Сербии, желая поко­рить ее и задушить национальную революцию южного славян­ства, вместе с тем направляя главную массу своих военных сил против более свободных стран, Бельгии и Франции, что­бы разграбить более богатого конкурента. Немецкая бур­жуазия, распространяя сказки об оборонительной войне с ее стороны, на деле выбрала наиболее удобный, с ее точки зрения, момент для войны, используя свои последние усовершенствования в военной технике и предупреждая но­вые вооружения, уже намеченные и предрешенные Россией и Францией». К лету 1914 г. противоречия между двумя империалистичес­кими блоками настолько обострились, что, по словам В. И Лени­на, при существовании сети явных и тайных грабительских до­говоров «достаточно незначительного щелчка какой-нибудь «державе», чтобы из искры возгорелось пламя» . Эти про­роческие слова В. И. Ленина, высказанные им еще в августе 1908 г., полностью подтвердились в июльские дни 1914 г., когда незначительного предлога оказалось достаточно, чтобы мир был ввергнут в чудовищную войну, пламя которой полыхало на про­тяжении более четырех лет.

Непосредственным поводом к развязыванию мировой войны явилось убийство наследника австро-венгерского престола эрц­герцога Франца-Фердинанда 28 июня 1914 г. в главном городе провинции Боснии Сараево. Покушение, произведенное чле­нами сербской националистической организации, было террорис­тическим актом мести за притеснения, которым подвергалось славянское население со стороны Австро-Венгрии. Для правящих кругов Германии убийство Франца-Ферди­нанда явилось долгожданным, крайне удобным предлогом для развязывания войны, так как позволяло переложить в глазах общественного мнения ответственность за начало-войны на про­тивников. Стремление кайзеровской Германии к превентивной войне обусловливалось не только уверенностью в неготовности ее противников, но и все прогрессирующим разложением своего союзника — Австро-Венгерской империи, которая раздиралась острыми национальными противоречиями.

Поэтому, по мнению. Берлина, было необходимо, пока не поздно, использовать вре­менное превосходство Германии. В июле 1914 г. статс-секретарь по иностранным делам Гер­мании фон Ягов писал германскому послу в Лондоне князю Лихновскому, что если бы Германия стала удерживать Австро-Вен­грию от нападения на Сербию, то в таком случае был бы упу­щен наиболее удобный для Германки момент. «В сущности, — продолжал он. — Россия сейчас к войне не готова, Франция и Англия также не захотят сейчас войны. Через несколько лет, по компетентным данным, Россия уже будет более боеспособна. Тогда она задавит нас количеством своих солдат; ее Балтийс­кий флот и стратегические железные дороги уже будут построе­ны.

Наша же группа тем временем будет все слабеть». Сразу же после сараевского убийства Германия стала уси­ленно подталкивать Австро-Венгрию к вооруженному высту­плению против Сербии. 30 июня 1914 г. германский посол в Ве­не фон Чиршки телеграфировал германскому канцлеру Бетман Гольвегу, что в Вене многие правительственные лица желают «основательно посчитаться с сербами», и прибавлял: «Я поль­зуюсь всяким случаем, чтобы спокойно, но чрезвычайно энергично и серьезно предостерегать от слишком поспешных шагов». Кай­зер Вильгельм на полях этой телеграммы написал: «Кто его уполномочил на это?

Идиотство ! Пусть Чиршки изволит бросить эти глупости. С сербами надо покончить и именно теперь». Среди австро-венгерских руководителей политики не было единства.

Если австро-венгерская военщина настаивала на «энергичных действиях», то некоторые более дальновидные по­литические деятели колебались, понимая, что нападение на Сер­бию может привести к общеевропейский войне. Однако под пря­мым нажимом Германии эти колебания были преодолены. Было решено предъявить Сербии такие унизительные, противореча­щие суверенитету условия, чтобы последняя вынуждена была их отклонить. 23 июля 1914 г. посланник Австро-Венгрии вручил сербскому правительству ультиматум.

В нем австро-венгерское правительство потребовало от Сер­бии прекратить враждебную Австро-Венгрии пропаганду в серб­ской печати, закрыть «антиавстрийские» организации, уво­лить офицеров, чиновников и учителей, замешанных в «антиавстрийской» деятельности и пропаганде, причем списки этих лиц должны были быть составлены австро-венгерским правительст­вом, устранить из школьного обучения «все элементы антиавстрийской пропаганды», допустить австро-венгерские власти к по­давлению «антиавстрийского» движения на территории Сербии и, в частности, к проведению следствия по сараевскому делу и т. п. Все эти требования были изложены в тоне, оскорбитель­ном для национальной чести Сербии. Ознакомившись с текстом ультиматума, английский министр иностранных дел Грей сказал германскому послу; «Государст­во, которое приняло бы подобный ультиматум, прекратило бь1, собственно говоря, свое существование как самостоятельное го­сударство». На полях донесения об этой беседе кайзер написал: «Это было бы весьма желательно. Это не государство в европей­ском смысле слова, а банда разбойников». Свои же впечатления от отчета германского посланника в Белграде с описанием того, как были потрясены члены сербского правительства непомер­ностью австрийских требований, Вильгельм II выразил следую­щими словами: «Какой ничтожной представляется эта так назы­ваемая Сербская великая держава!

Таковы и все эти славянские государства! Покрепче наступить на ноги этой сволочи». Эго было открытым циничным призывом к агрессии.

Несмотря на чудовищность тона и содержания австро-вен­герского ультиматума, сербы его приняли за исключением лишь пункта, согласно которому австрийские чиновники должны бы­ли получить право проводить на сербской территории следствие об убийстве эрцгерцога, но и в отношении этого требования Сер­бия заявила о своей готовности подчиниться, если на этом будут настаивать великие державы. 28 июля 1914 г. Вильгельм II, прочитав сербский ответ, разо­чарованно написал своему статс-секретарю по иностранным де­лам: «Я пришел к убеждению, что пожелания Дунайской монар­хии в общем и целом удовлетворены. Несколько оговорок, сде­ланных Сербией по отдельным пунктам, могут быть, по моему мнению, улажены путем переговоров.

Во всяком случае, этот ответ представляет собой унизительную капитуляцию, провозглашённую urbi et orbi (на весь мир). В результате этой капитуля­ции отпадает любой повод для объявления войны». Германский кайзер сам признал, что сербский ответ выбил почву из-под ног поджигателей войны.

Но германские империалисты любой ценой стремились к развязыванию войны. И в тот же день 28 июля Австро-Венгрия по команде из Берлина объявила Сербии войну. Начиная войну, германские империалисты считали, что меж­дународная обстановка как нельзя лучше благоприятствует осуществлению их захватнических планов. Германские правящие круги во главе с кайзером считали, что в настоящий момент Рос­сия вряд ли решится воевать, а если и решится, то это нестраш­но, так как к войне она не подготовлена. Но главное, на что рассчитывала Германия, это — нейтралитет Англии.

Австро-венгерский посол в Берлине Сегени писал в Вену: «Германское пра­вительство считает, что имеются верные признаки, что Англия в настоящее время не примет участия в, войне, возникшей ради какой-либо балканской страны, даже если бы дело дошло до войны с Россией И; даже, может быть, и с Францией». Следует подчеркнуть, что эта надежда германских империалистов была основана на заявлениях руководящих английских деятелей, ко­торые сознательно провоцировали Германию на войну. Англий­ское правительство, твердо решив еще задолго до июльского кри­зиса воевать против Германии, опасалось свое наме­рение выступить на стороне России и Франции, чтобы не испу­гать германских империалистов и не заставить их отступить.

Министр иностранных дел Великобритании сэр Эдуард Грей, пугая Россию и Францию угрозой германского нападения и обе­щая им военную поддержку, одновременно создавал в Берлине и Вене иллюзию о нейтралитете Англии в случае войны. Так, еще 9 июля 1914 г. Грей в беседе с германским послом заявил, что якобы между Англией, с одной стороны, и Францией и Рос­сией — с другой, не заключено никаких секретных соглашений, которые связывали бы ее в случае европейской войны, и что «Англия хочет сохранить полную свободу действий». И герман­ские империалисты попались на эту удочку английской дипло­матии. Царская Россия, сознавая свою неготовность к большой войне, не была склонна идти на обострение конфликта.

Президенту Франции Пуанкаре, посетившему Петербург в июле 1914 г., пришлось настойчиво советовать Николаю II и его Министрам проявить в австро-сербском конфликте «необходи­мую твердость», «не отступать» и «идти до конца», заверяя, что Франция немедленно выполнит свои союзные обязательства. Когда Австро-Венгрия начала военные действия против Сербии, Россия объявила мобилизацию. Тогда 1 августа 1914 г. Герма­ния объявила войну России, а 3 августа Франции. После этого 4 августа Англия объявила войну Германии. Внезапное и неожиданное для германских империалистов решение Англии вызвало бешенство в правящих кругах Берли­на. «Англия, — воскликнул в порыве гнева Вильгельм II, — от­крывает свои карты в тот момент, когда ей кажется, что мы загнаны в тупики находимся в безвыходном положении.

Гнусная, торгашеская сволочь пыталась обмануть нас банкетами и ре­чами». Со вступлением в войну Англии австро-сербский конфликт превратился в европейскую войну, которая уже вскоре стала мировой. Так началась первая мировая война 1914 —1918 гг., вызван­ная борьба империалистических держав за передел уже поде­ленного мира. 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

4 − один =