Вступление в войну Италии

Вступление в войну Италии

Неудачи русской армии в Восточной Пруссии и в войну англо-французских войск на Западном фронте поставили перед державами Антанты со всей остротой вопрос о привлечении на свою сторону новых союзников, й в частности Италии.
После объявления Австро-Венгрией войны Сербии Италия очутилась в затруднительном положении. Находясь формально в

Тройственном союзе, Италия была связана тайными договорами с державами Антанты
Кроме того, в Италии сталкивались интересы французского и германского капиталов, что не могло не влиять на отношение итальянского правительства к начавшейся войне. Германский ка­питал был тесно связан с рядом крупных торгово-промышленных предприятий Италии, а также с самым мощным итальянским банком — «Банко комерчиале итальяно», который контролиро­вал значительную часть экономики страны, оказывал давление на прессу и поддерживал тесные связи с крупными итальянски­ми политическими деятелями (в частности, с бывшим премьером Джиолитти). Проводником политики французского капитала являлся другой крупный итальянский банк — «Банко ди Сконто», тесно связанный с владельцами металлургических заводов Се­верной Италии.

Эти противоречивые интересы находили свое отражение в борьбе итальянских политических партий.
Германской ориентации придерживались католики и часть либералов. Германскому империализму удалось также найти поддержку в Ватикане.

Другие буржуазные и мелкобуржуазные партии (правое кры­ло либералов, франкмассоны, христианские демократы, рефор­мисты, синдикалисты, республиканцы и часть социалистов, груп­пировавшихся вокруг Бенито Муссолини) были ярыми привер­женцами вступления Италии в войну на стороне Антанты.
В этот период возникло руководимое Муссолини «Патриоти­ческое движение» за участие в войне на стороне Англии и Фран­ции. Это движение финансировалось французским капиталом через «Банко ди Сконто» и вдохновлялось из Парижа и Лондона.

Внутриполитическая борьба в Италии сопровождалась ин­тенсивной деятельностью тайной дипломатии обеих воюющих коалиций. Англо-французские империалисты, с одной стороны, и германские — с другой, боролись за привлечение на свою сторо­ну Италии, обещая ей различные компенсации.
Однако итальянское правительство не торопилось со своим решением, а внимательно выслушивало предложения каждой из сторон, боясь продешевить и выжидая, на чью сторону склонится чаша весов.
«Несомненно, — писал Пуанкаре, — Италия попеременно, если не одновременно, стучится в обе двери, но она слишком осторожно, чтобы действовать наобум, не взвесив основательнейшим об­разом доводы за и против».
Хищнические устремления итальянского империализма были направлены главным образом на территории, принадлежавшие странам германского блока, — на австро-венгерские Триест, Трентино, Тироль и Истрию, на Албанию, южную часть Анато­лии и ряд территорий в Африке. Поэтому итальянское правитель­ство, шантажируя Германию и Австро-Венгрию, одновременно вступило в переговоры с Антантой.

В борьбе за привлечение Италии на свою сторону все шансы были на стороне держав Антанты. Им легче было предлагать Италии вознаграждение, так как она претендовала в первую оче­редь на территории противников Антанты.
Положение Германии было значительно сложнее, потому что, чтобы купить Италию, нужно было расплачиваться австро-венгерскими владениями, которые правительство Вены уступать Италии не собиралось. Когда Италия потребовала в Берлине Южный Тироль, Трентино, Триест и протекторат над Албанией и германское правительство попыталось внушить Вене необходи­мость территориальных уступок, это вызвало резкое сопротивле­ние правящих кругов Австро-Венгрии, в особенности венгерского премьер-министра Тиссы и министра иностранных дел Буриана.

Итальянские требования были расценены в Вене как блеф, на который не стоит обращать серьезного внимания. «Когда мне приставляют к груди незаряженный пистолет, — говорил Буриан в январе 1915 г., — то я не даю тотчас же мой кошелек, а жду, когда пистолет будет заряжен, а тем временем принимаю реше­ние». Девять месяцев Германия безуспешно пыталась склонить Австро-Венгрию к удовлетворению итальянских притязаний.
Только весной 1915 г. Австро-Венгрия наконец согласилась на уступку Италии Трентино. Но к этому времени в Риме уже располагали щедрыми обещаниями Антанты присоединить к Италии не только Трентино, но также Истрию, Триест, Тироль и ряд других территорий.

Итальянские империалисты, обнадеженные Антантой, увели­чили свои домогательства и в торге с Германией потребовали не­медленно передать Италии Трентино, Тироль до Бреннера, Три­ест, Албанию и Додеканезские острова, «временно» оккупирован­ные Италией в войне с Турцией, а также согласиться на установ­ление итальянского протектората над Валоной.
Эти новые требования Италии были с негодованием отвергну­ты в Вене. В мае 1915 г. Австро-Венгрия под сильным нажимом Германии согласилась уступить населенную итальянцами часть Тироля, а также Градиску и западный берег Изонцо, дать «авто­номию» Триесту, признать протекторат Италии над Валоной и заявить о своей политической незаинтересованности в Албании. Но когда это известие дошло до Рима, было уже поздно.

26 апреля 1915 г. Италия подписала в Лондоне тайный договор с Антан­той, обязуясь выступить против Австро-Венгрии в обмен на обе­щанные ей территории (Трентино, Истрия, Горица с Градиской, Триест, часть Далматинского побережья, остров Сасено, Валона, Додеканез, Южный Тироль, Адалия в Малой Азии и др.).
«Из всех союзных держав, — пишет Ллойд-Джордж, — Ита­лия была единственной страной, поставившей предварительным условием своего сотрудничества значительное расширение ее территории. Она упорно торговалась из-за добычи, прежде чем взяла на себя обязательства прийти на помощь союзникам. Ее государственные деятели долгие месяцы вели переговоры с обеими воюющими державами о территориальных уступках.

Союзники имели возможность предложить лучшие условия, и итальянское правительство решило связать свою судьбу с ними»
17 мая 1915 г. Италия расторгла договор с Тройственным сою­зом, а 23 мая объявила войну Австро-Венгрии, оставаясь фор­мально в мире с Германией (Италия объявила войну Германии лишь в августе 1916 г.).
В Европе образовался четвертый, Итальянский фронт, кото­рый приковал к себе во время войны от 30 до 50 австро-венгерских дивизий.
«Италия, — писал В. И. Ленин в 1915 г., — революционно-де­мократическая, т. е. революционно-буржуазная, свергавшая иго Австрии, Италия времен Гарибальди, превращается окончатель­но на наших глазах в Италию, угнетающую другие народы, гра­бящую Турцию и Австрию, в Италию грубой, отвратительно ­реакционной, грязной буржуазии, у которой текут слюнки от удовольствия, что и ее допустили к дележу добычи»
Лондонский договор 1915 г. наглядно показал, что Англия и Франция беззастенчиво торгуют территориями не только своих противников, но и союзников. Узнав о наличии тайного договора, по которому Италии были обещаны земли, населенные славяна­ми (Далмация, Триест и др.), Сербия была глубоко возмущена этим вероломством. «Союзники, — с обидой говорил сербский премьер-министр Пашич выкраивают части Сербии и делят ее, словно мы какие-то племена в Африке, — это хочет Италия. Она более полезный союзник, чем мы. Конечно, к ее желаниям прислушиваются».

Англо-французские империалисты, прикрывавшие истинные цели своей грабительской бойни лживыми’ фразами о «защите» Сербии, на деле кромсали ее территорию в целях вовлечения в войну все новых и новых государств. В апреле 1915 г. сербское правительство выступило с резким протестом против империали­стической сделки, которую Англия и Франция заключили за счет Сербии.

«Тройственное согласие, — заявил Пашич, — провозгласило, что оно ведет войну за полную свободу народов и обеспечение мира и независимости как больших, так и маленьких народов для того, чтобы они могли развиваться и устраиваться по своему усмотрению…

Мы… просим державы Тройственного согласия, чтобы юго-словенские провинции не служили бы предметом сдел­ки между державами Тройственного согласия и Италией за счет сербов, хорватов, словенцев».
Царская Россия вначале поддержала Сербию и выступила против ущемления ее интересов, но затем, под сильным нажи­мом Англии и Франции, она вынуждена была согласиться на уступку сербских территорий итальянским империалистам. «К этим уступкам, — признавался в 1915 г. русский министр иностранных дел, — мы вынуждены не только вследствие того, что не нашли своевременной поддержки Англии, а прямо-таки по на­стоянию Грея, ставшего вдруг защитником нераздельного италь­янского господства на Адриатике…»
В. И. Ленин в 1915 г., не имея в своем распоряжении офи­циальных документов о договоре, заключенном англо-француза- ми, на основе глубокого изучения международных отношений и внешней политики империалистических держав гениально вскрыл наличие этой циничной сделки: «Для ®7юо война есть продолже­ние политики империалистской, т. е. одряхлевшей буржуазии, способной на растление, но не на освобождение наций. Тройст­венное согласие, «освобождая» Сербию, продает интересы серб­ской свободы итальянскому империализму за помощь в грабеже Австрии» Ч
Однако Англия и Франция, торгуя чужими народами и терри­ториями, вовсе не были намерены поступаться своими интереса­ми. В связи с этим заслуживает внимания следующий эпизод.

Итальянский меморандум о компенсациях, предъявленный державам Антанты, содержал наряду с другими пунктами также требование предоставить Италии пропорциональные доли на границах Эритреи, Сомали и Ливии в случае, если Англия и Франция захватят германские колонии в Африке.
На это Грей ответил, что «сделать уступки на границах Бри­танского Сомали будет очень трудно», что же касается Эритреи и Ливии, то они «имеют второстепенное значение». Это заявле­ние Грея вызвало язвительное замечание Пуанкаре: «Легко ска­зать «второстепенное значение», но на границах Эритреи и Ливии эти уступки должны быть сделаны за счет Франции, а она не имеет никаких оснований соглашаться на это».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

8 + 13 =