Захватнические планы воюющих держав во время Первой Мировой Войны

Буржуазные ученые и политические деятели при определении характера войн исходили из чисто формальных признаков. Одни из них в основу своих оценок ставили вопрос, кто первый начал войну, и в соответствии с этим делили войны на наступательные и оборонительные. Для других главным было то, на чьей территории ведется война. Получа­лось, что те государства, которые вынуждены обороняться и на чьей территории происходят боевые действия, ведут справедли­вые войны, а те, которые наступают, являются агрессорами. Такое деление войн давало буржуазии и предателям рабоче­го класса — правым лидерам социал-демократии возможность оправдания захватнических войн, изображения их как оборони­тельных, преследующих цель «защиты отечества».

Это делалось для того, чтобы обмануть народные массы, скрыть от них истин­ный характер мировой войны, натравить трудящихся одной стра­ны на трудящихся других стран, разжечь шовинизм и отвлечь рабочий класс от революционной борьбы против «своей» бур­жуазии. Марксизм-ленинизм отвергает деление войн на наступатель­ные и оборонительные. В любой войне имеют место и оборона и наступление.

Агрессоры бывают иногда вынуждены переходить к обороне точно так же, как в освободительной войне широко применяется наступление. При определении характера первой мировой вой­ны, как указывал В. И. Ленин, не играет роли, кто на кого на­пал, кто первый начал войну. Германия, как наиболее агрессив­ная империалистическая держава, в наиболее удобный момент начала ее, первой поднесла факел к пороховому погребу импе­риалистических противоречий, но войну готовили все империали­стические страны, и все они виновны в ее развязывании. В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что главное в том, какой класс ведет войну, какую политику продолжает война, ка­кую политическую цель преследует господствующий класс в дан­ной войне. «Война, — писал В. И. Ленин, — есть продолжение политики иными средствами.

Всякая война нераздельно связана с тем по­литическим строем, из которого она вытекает. Ту самую поли­тику, которую известная держава, известный класс внутри этой державы вел в течение долгого времени перед войной, неизбеж­но и неминуемо этот самый класс продолжает во время войны, переменив только форму действия» с этой классовой точки зрения революционные марксисты различают войны справедливые и несправедливые. Войны угне­тенных классов против угнетающих — рабов против рабовла­дельцев, крепостных крестьян против помещиков, наемных ра­бочих против буржуазии, войны национально-освободительные, войны народов против национального порабощения, войны побе­дившего пролетариата в защиту социализма, против империали­стических государств — такие войны марксисты-ленинцы при­знают справедливыми. Мировая война 1914—1918 гг., как и все войны, была продол­жением той политики правящих классов, которую они вели до войны.

Внутренняя политика империалистов всех стран состоя­ла в укреплении своего господства, в эксплуатации трудящихся, в угнетении наций. Прямым продолжением этой политики на международной арене была борьба за мировое господство, за передел мира в пользу сильнейших государств, погоня за новы­ми рынками, за новыми колониями, за усиление грабежа зави­симых стран. Поэтому война 1914—1918 гг. была войной импе­риалистической, захватнической и несправедливой с обеих сторон. «Правительство и буржуазия каждой воюющей страны, — писал В. И. Ленин, — выкидывает миллионы рублей на книги и газеты, сваливая вину на противника, возбуждая в народе бе­шеную ненависть к неприятелю, не останавливаясь ни перед какой ложью, чтобы представить себя в виде «обороняющейся» стороны, которая подверглась несправедливому нападению.

На самом же деле это есть война между двумя группами разбойни­ческих великих держав из-за дележа колоний, из-за порабоще­ния других наций, из-за выгод и привилегий на мировом рынке. Это — самая реакционная война, война современных рабовла­дельцев за сохранение и укрепление капиталистического раб­ства» . Лишь для Сербии и Бельгии война являлась до некоторой степени национально-освободительной. Однако это имело под­чиненное значение и не меняло общего империалистического ха­рактера войны, определявшегося участием в ней «великих дер­жав», боровшихся за новый передел мира, за мировое господ­ство. Грабительский, империалистический характер первой миро­вой войны ясно и отчетливо выявился в тех планах, которые вы­нашивали правящие круги обеих воюющих коалиций. Сразу же после начала войны империалисты всех стран приступили к раз­работке условий будущего империалистического аннексионист­ского мира.

Австро-венгерские империалисты выдвинули программу за­ хвата Сербии и установ­ления своего господства на всем Балканском по­луострове, расширения территории Австро-Венг­рии за счет Сербии, Черногории, Албании, Ру­мынии, польских земель. В этом австро-венгерские правящие классы видели единственное средство ук­репления раздираемой национальными противо­речиями «лоскутной» габ­сбургской монархии, га­рантию дальнейшего уг­нетения ею миллионов славян, румын и италь­янцев. В осуществлении захватнических планов Австро-Венгрии была за­интересована и Герма­ния, так как они откры­вали широкие возможно­сти для экспорта герман­ского капитала на Балканы, в Турцию, Иран и Индию. Однако собственные империалистические вожделения Герма­нии, игравшей первую скрипку в концерте центральных держав, шли гораздо дальше не только австро-венгерских, но и планов всех воюющих держав. Захватническая программа германского империализма была сформулирована в целом ряде официальных и неофициальных документов, выражавших интересы германского финансового капитала и крупных магнатов — помещиков (юнкерства).

Наиболее яркие из них — «меморандум о целях войны», со­ставленный 29 октября 1914 г. прусским министром внутренних дел фон Лебелем, записка шести крупнейших монополистиче­ских организаций Германии, врученная рейхсканцлеру Бетман- Гольве 20 мая 1915 г., и так называемый «меморандум про­фессоров», датируемый июнем 1915 г. Уже в первом из этих документов была развернута широкая программа установления мирового господства Германии и пре­вращения целых континентов в колониальные придатки герман­ской «расы господ». «Мы, — писал фон Лебель, — должны взять все, что хотя не­посредственно нам не нужно, но должно быть отобрано у про­тивника для того, чтобы он в будущем был слабее по сравнению с нами. Нам могут пригодиться лучшие порты и более широкое побережье с более свободным выходом в мировой океан, более сильная континентальная позиция по отношению к английскому сопернику: мы нуждаемся в безусловной свободе морей, которые можно защитить, в колониях, снабжающих нас сырьем и спо­собных стать рынками сбыта…» Фон Лебель, выражая мнение германского монополистиче­ского капитала, считал главными, наиболее опасными соперни­ками Германии Англию и Францию. Германия должна сокру­шить военную и экономическую мощь этих держав и захватить занимаемые ими позиции на мировой арене. «В политическом отношении, — писал фон Лебель, — Велико­британия стала теперь тем врагом, который противопоставил свои жизненные интересы нашим и с которым мы раньше или позже должны покончить, так как Англия не хочет терпеть ря­дом с собой сильной, дееспособной Германии, играющей роль в мировой политике. Эта враждебность является картой в нашей будущей мировой исторической игре, и мы не можем и не долж­ны никогда надеяться, что удастся прийти на основе половинча­того компромисса к соглашению, которое носило бы длитель­ный характер… Франция является историческим врагом Германии, и мы должны были с этим веками считаться.

Францию можно найти в любой враждебной нам комбинации. Если мы хотим это изме­нить в будущем, мы должны настолько ослабить Францию в от­ношении ее силы, территориальной мощи и в экономическом от­ношении и ослабить на долгое время для того, чтобы она не име­ла ни сил, ни средств вновь составлять заговоры, заостренные против нас». В другом документе — «Меморандуме о целях войны», раз­работанном представителями шести могущественных экономиче­ских организаций Германии (Центральный союз германских промышленников.

Промышленный союз, Германский имперский союз среднего сословия. Союз сельских хозяев, Германский кре­стьянский союз. Правление христианских союзов), захватниче­ская программа германского империализма была еще более рас­ширена и конкретизирована. Меморандум требовал передачи Германии английских, фран­цузских и бельгийских колоний, подчинения Бельгии германско­му господству, обеспечения выхода Германии к Атлантическо­му океану путем захвата граничащей с Бельгией береговой ли­нии Франции до реки Соммы, захвата французских территорий, богатых углем и железной рудой, в частности бассейна Бриэй, угольных департаментов Нор и Па-де-Кале, рудного района Мерта и Мозеля, а также присоединения к Германии крепостей Верден и Бельфор и лежащего между ними западного склона Вогез, т. е, важнейшего оборонительного рубежа Франции. Обширные захваты предусматривались также на Востоке, за счет России.

Имелось в виду не только оторвать от России наи­более хлебородные местности, захватить русские прибалтийские губернии и Польшу, но и установить протекторат над немецки­ми колонистами на Волге, «установить связь германских кресть­ян в России с германским имперским хозяйством и этим значи­тельно повысить численность пригодного к обороне населения». Оккупация Украины и превращение ее в германскую полуко­лонию являлось составной частью план создания так называе­мой «Mitteleuropa» («Срединной Европы») — блока Австро- Венгрии, Болгарии, Украины, Румынии, Турции и других стран под немецким господством. «Отчужденная от России, включен­ная в хозяйственную систему Средней Европы Украина, — пи­сал немецкий журналист Курт Ставенхаген, — могла бы стать одной из богатейших стран мира». «Неисчислимое количество хлеба, скота, кормовых средств, животных продуктов, шерсти, текстильного сырья, жиров, руды, в том числе незаменимой марганцевой руды и угля, преподносит нам эта страна, — пи­сал другой германский журналист Генш.— Если мы все это за­хватим, то, помимо этих богатств, в Срединной Европе будет 120 млн. человек». Наиболее полно мечты германского империализма были вы­ражены в «меморандуме профессоров», под которым подписа­лось 1347 «ученых». Требования этих прислужников буржуазии по своей алчности превосходили даже аппетиты «хозяев». В ме­морандуме выдвигалась задача установления мирового- господ­ства Германии путем захвата территории Северной и Восточной Франции, Бельгии, Нидерландов, Польши, Прибалтики, Украи­ны, Кавказа, Балкан, всего Ближнего Востока до Персидского залива, Индии, большей части Африки, в особенности Египта, с тем, чтобы там «нанести удар по жизненно важному центру Анг­лии».

Захватнические вожделения идеологов агрессивного гер­манского империализма простирались даже на Центральную и Южную Америку. Меморандум требовал «заселения германскими крестьянами завоеванных земель», «вырашивания из них воинов», «очищения завоеванных земель от их населения», «лишения политических прав всех жителей не немецкой национальности в расширенной Германии». Впоследствии этот документ явился одной из основ фашистской идеологии и политики истребления населения окку­пированных страй.

Захватнические планы разрабатывались и в лагере Антанты. При этом каждая издержав, входившая в этот империалистиче­ский блок, имела свои собственные цели, часто не совпадающие с целями ее союзников. Английские империалисты стремились ослабить экономическую и финансовую мощь своего германско­го конкурента, уничтожить его военно-морской и торговый флот, захватить Месопотамию и Аравийский полуостров с их богаты­ми нефтяными месторождениями и отнять у Германии ее коло­нии. Однако при этом Англия, верная своей политике «сохране­ния равновесия» в Европе, не собиралась расчленять Германию и низводить ее до положения третьестепенной державы.

Англий­ская буржуазия хотела сохранить Германию как известный про­тивовес Франции. Цели французских империалистов были более радикальны. Они преследовали ликвидацию военного, экономического и по­литического могущества Германии.

Франция требовала не толь­ко возврата отнятых у нее в 1871 г. Эльзаса и Лотарингии, но и отторжения от Германии земель по левому берегу Рейна, при­соединения к Франции Саарской области, захвата Сирии, Палестины и других арабских земель и т. д. Французский империализм стремился к установлению своей гегемонии в Ев­ропе, Царская Россия намеревалась захватить Галицию, Кон­стантинополь и проливы. Турецкую Армению и ряд других территорий. Переговоры о дележе будущей добычи начались в лагере Ан­танты вскоре после войны.

Уже в сентябре 1914 г. Англия выдви­нула свою программу послевоенного устройства, которая была подробно изложена в донесении русского посла в Лондоне Бен­кендорфа. Она содержала следующие пункты: захват герман­ских колоний; нейтрализация Кильского канала; сдача главных сил германского флота для потопления; присоединение Люксем­бурга к Бельгии; компенсация Голландии за счет Германии, раз­дел Австро-Венгрии и Турции; возвращение Франции Эльзаса и Лотарингии и т. д. В ответ на эту английскую «программу мира» царская Рос­сия предложила свой проект послевоенного устройства, вручен­ный министром иностранных дел Сазоновым в сентябре 1914 г. послам Франции и Англии. Проект содержал следующие пунк­ты: сокрушение могущества Германии; присоединение к России нижнего течения Немана, Познани, Силезии и Галиции; возвра­щение Франции Эльзаса и Лотарингии и присоединение к ней Рейнской провинции и Палатината; значительное увеличение территории Бельгии за счет Германии; возвращение Дании Шлез­виг-Гольштейна; восстановление Ганновера; расчленение Австро- Венгрии на три государства: Австрию, Чехию и Венгрию; присоединение к Сербии Боснии, Герцеговины, Далмации и се­верной части Албании; передача Греции южной части Албании за исключением Валоны, предназначенной для Италии; раздел германских колоний между Англией, Францией и Японией; упла­та Германией и Австрией военных контрибуций. До вступления Турции в войну на стороне Германии вопрос о ее судьбе оставался открытым. После перехода Турции на сто­рону центральных держав правительства Антанты занялись раз­работкой планов раздела Оттоманской империи, но только через полтора года смогли достигнуть соглашения по этому вопросу.

Это объяснялось столкновением интересов России, Англии и Франции на Ближнем Востоке, ибо каждая из держав претендо­вала на господство в этом районе и хотела захватить большую часть турецких территорий. Наконец, в 1916 г. между союзниками было достигнуто со­глашение о разделе Азиатской Турции. По нему Россия должна была получить, помимо ранее обещанных ей Константинополя и проливов, Турецкую Армению с Эрзерумом, Ваном, Битлисом, Урмией, а также Курдистан и черноморское побережье Восточ­ной Анатолии. К Франции должны были отойти Сирия и Кили­кия с портами Александреттой и Меренной. К Англии — южная часть Месопотамии, а также порты Акка и Хайфа в Палестине.

Кроме того, предполагалось создать «независимое» арабское го­сударство на Аравийском полуострове под англо-французским протекторатом. Таким образом турецкие территории были поделены между державами Антанты. Наибольшую долю в разделе предполагав­шейся добычи выторговала Англия, которая в силу своего эко­номического и военно-морского могущества обеспечила себе гос­подствующее положение в лагере Антанты.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шестнадцать − пять =